alexis ^{алексис
несс} ness
[blue lock]

«Твоя роза так дорога тебе потому, что ты отдавал ей всю душу.»

это не было реальным. Волшебство произошло из фантазий, преображая естественное; оно возникло не в мире, а высеклось искрой из глаз, охватив неподвижную явь рукотворным огнем вдохновения.

луч зрения как наброшенное на него заклинание, вуаль переливов магической пыли, и Кайзер в ее люминарах как образ, рожденный мечтательностью, он броккеский призрак размытой блаженности, отлитый витанием его головы в облаках.

возможно, что он не реальный, а сотканный вымыслом. Возникший словно миражная греза в глазах утомленного, который отчаяньем жажды обрек самого себя на скитания, ища наслаждение жизнью в бескрылой тоске.

во взгляде Алексиса он воцарился как солнце, сорвавшее с неба сомлевшую пасмурность. Он спустился как свет, рассеявший мятущий сгусток ненастья, помешав набуханию туч в слезниках, и миг, обещавший спасение стихавшим мечтаниям, потянулся к нему не руками, а лозами, вонзившись в сознание хваткой шипов.   

яд в них - блаженство наложенных чар. Благоухание таланта кружит Нессу голову, размывая в слепую нечеткость все то, что не было Кайзером, словно тот становился недвижимым центром вертиго, на который мир накрутился как нить на клубок... Все расплывается, путается, но почему-то волшебна плывущая рябь одурманивания. В ней странно пленительны ритмы укачивания, и ноющий жар от шипов, что щиплют сознание, уносят все дальше от берега собственной воли.

они для него как лекарственность боли. Целебность отравы из маленьких порций. Дробленность пьянящих своим облегчением глотков, к которым растет привыкание точно к наркотику. От них наполняется тело, но будто бы тает душа. Она обращает часть его заклинаний проклятиями, выводя их как отзвук недужных симптомов, изменяя ранимую нежность когда-то придуманных детских заклятий, придавая их ласковой флерности вид испаренного яда.

его одолела любовь опьяненная - одержимостью потребления взахлеб, что шла вопреки осторожно подстроенной робости, ненасытно кормясь от чужого таланта, и моля о добавке в сомкнутых губах.

Михаэль словно ангел. Как бог, им самим сотворенный. Коронованный им же король, император на троне спины, согнутой под ним в безупречной покорности. Несс растворился, исчез в нем, оказался испит как водой, которой синяя роза могла бы питаться из вазы, и повзрослевшему мальчику было уже не открыть новых звезд, лелея заботой капризную сущность цветка, что непременно завянет в своей одинокости...