Девчонка не пошла бы в лес? Киаран молча ухмыльнулся. Это Сиг плохо знал девчонок. Взять хоть его сестер - ни одну из них лесом было не испугать. Или это память лукаво играла с ним? Младшие сестры, когда он уезжал на север, были мелкими плаксами, то и дело ябедничали на его мелкие проделки. Но и на севере хватало девиц посмелее него. Колдунья из Эйриксфьорда - та и вовсе жила в лесной чащобе. Лучше бы и он там остался. В видениях страхи были живыми, почти осязаемыми, а здесь… Здесь его душили пустота и неопределенность. Он плутал во тьме, не видя ни цели, ни дороги.

Надо было сбежать еще там, на севере. Были ведь шансы - его брали с собой в земли других ярлов, а там… Леса, буреломы - кто стал бы его искать? Да если б и стали, то быстро отказались бы от такого безрассудства. Не настолько он и ценный пленник, чтобы ради его поисков терять людей в медвежьих когтях да волчьих пастях. Отец? Да что отец? За все эти годы Киаран не видал, чтобы тот присылал своих людей интересоваться его жизнью, а устные вести… Можно и соврать. Все равно при жизни отца никто не собирался отпускать его обратно.

— С землями сладить - это тебе не топором махать, — Киаран рассеянно пожал плечами. — Здесь все… сложнее.

Сиг лишь пытался его поддержать, как умел, но что он мог знать терзаниях южан? Киарана страшил не возможный бой и даже не смерть, а жизнь. Людям в Кинтайре, его сестрам и их возможным мужьям, отцовской вдове и придворным, плевать, кого он победил в честном бою. Там нельзя будет решить спор поединком, а иные пути он давно уж забыл, если вообще когда-то помнил. Что вообще южане делают с соперниками? Этого он тоже не помнил, но знал, что честь и прямота здесь не в почете.

От тягостных раздумий его снова отвлек Сиг. Киаран прислушался: где-то вдалеке хрустнула ветка, словно их разговор вспугнул зверя. Тишину разрешало громкое карканье, и пара черных птиц взвилась с насиженных ветвей в ночное небо.

— Вороны, — произнес он неуверенно. Ни разу на его памяти вороны не зимовали на севере, кроме той парочки, что свила гнездо на верхушке одной из башен Кинтайра и грелась у печных труб в его детстве. — Разве они не улетают на юг?

Если только…

Киаран вспомнил древние леса Транхольма, фьорды, перерезавшие водную гладь, жрецов из старого бревенчатого храма в Эйриксфьорде. И тех, что провожали покойников в последний путь на каменистых берегах островов. Северяне верили, что Один следит за Мидгардом глазами пары воронов, и с их же помощью вмешивается в дела смертных, подавая знаки. Киаран тряхнул головой, прогоняя морок. Опасное заблуждение, ересь. Его отряд ступил на земли Триединого, земли инквизиторов, и здесь опасно даже вспоминать о поверьях северян. И все же… Их ведь никто не слышит.

— Думаешь, знак? — он кивком указал на птиц, но тут же перевел взгляд на лесную чащу. Сиг первым скажет, что мнительность никого до добра не доводила. После того, как Торгильс напоил его мухоморным отваром, граница между миром живых и тем, другим, порядком размылась. Слишком много времени он уделил попыткам понять те видения, слишком увлекся поиском знаков. Стоит забыть об этих глупостях, если он хочет выжить здесь, в Фавреарде. Особенно сейчас. Киаран вгляделся в темноту леса: не мелькнет ли олень или волк меж стволов? Он махнул рукой, призывая забыть о суевериях и шагнул в сторону леса. — Пойдем, взглянем.

Будь там отряд, он издавал бы больше шума. Если там зверь, то Сигрлами прострелит ему голову раньше, чем тот успеет напасть. Если же человек… Их ведь двое, а он один. Киаран, скрывая от брата беспокойство, нащупал рукоятку своего меча. Если выживет, отправит Торгильсу оленя в благодарность - за то, что научил даже во сне не расставаться с оружием.

Вскоре ветки захрустели уже под их шагами. Что-то мелькало в темноте, и Киаран то и дело останавливался, но то были причудливые камни да напуганные зайцы. Вскоре набрели на холм с широкой норой. Не лисья, отметил про себя Киаран. Снега почти не было, тот весь оседал на густых соснах, но земля вокруг была примята, будто здесь и правда проживал хозяин леса. Но что-то было не так. Гуляй здесь медведь, его едва ли напугала бы парочка путников. И куда он тогда делся? Вход в берлогу был прикрыт веткой. Киаран наклонился. Даже в обманчивом свете луны, едва пробивавшемся сквозь чащу, было видно: иголки еще зеленые.

— С каких пор медведи, уходя на охоту, закрывают за собой дверь? — сказал он задумчиво на языке северян, на случай, если кто-то их все же слушал. — Да еще и свежими ветками.