Как не иронично, но выжил он из-за Райнера, который в очередной раз переключился на солдата и убил титана, напавшего на Марко. После боя его долго не могли найти и опознать из-за того, что сильно пострадало лицо. Марко чудом поправился, но очень долгое время провёл без сознания, а когда очнулся подтвердил догадки о титанах среди солдат: да, подслушал разговор, спешил сообщить, но напал титан. Почему именно он не смог от этого самого титана удрать, Марко не сказал, чтобы попробовать как-то разорвать порочный круг мести и ненависти.
По итогу после травмы до конца он не оправился, остался с хромотой, покалеченной рукой и без глаза, плюс это всё ещё и болит периодически. Сражаться не может, разве что сносно научился стрелять с левой руки. Формально приписан к гарнизону, занимается снабжением, логистикой, но в целом на подхвате везде, куда дотягивается его альтруизм.

Испытывает праведный гнев на марлийскую систему воспитания воинов, но не на людей. И само собой не держит зла на Райнера, Бертольда и Энни, которых тоже считает жертвами.

Так же у моего Марко краш в Жана, и эта опция изменению не подлежит) но при этом краш вообще не обязательно должен быть взаимным. Юст я тоже люблю)

Под ногами Марко мерно вздыхал безбрежный океан. Ленивые волны одна за другой с тихим шорохом накатывали на берег, волосы ласково ерошил ветерок, несущий с собой терпкую свежесть, а от ярких бликов на водной глади хотелось зажмуриться.
Всё это манило скинуть обувь, шагнуть вперёд, ощутить прохладу воды, песок и мелкие камушки, обкатанные волной. Марко так и сделает, но чуть позже, сначала дела.
Потому он и попросил оставить его ненадолго в одиночестве, хоть это и было довольно непросто, — убедить провожатых, что за несколько минут с ним ничего не случится. Он никогда не избегал компании, но сейчас ему нужно было собраться с мыслями, прежде чем зайти в лагерь пленных марлийцев. Марко никогда не был тут прежде, его здоровье не позволяло совершать долгие поездки верхом, а повозки, отправлявшиеся сюда обычно и без того были заполнены. Да и повода, в общем-то, не было. Но на деле, Марко тянул с этим путешествием нарочно, не знал, что ощутит, когда встретит этих людей.
Когда Марко узнал о лагерях и том, как марлийцы воспитывают воинов, его впервые в жизни захлестнула ненависть. Никогда прежде он не чувствовал такого гнева, он горел внутри, требовал немедля сделать всё, что только можно, лишь бы прекратить пытку целой расы. И Марко стоило больших трудов унять его.
Он вспомнил один разговор с Жаном, когда говорил, что ему приходится всякий раз выбирать путь мира и доброты, даже если душевые порывы манят пойти на поводу эмоций. Но он даже представить не мог, что окажется в настолько сложной ситуации.
Какая-то крошечная заноза, осколок битого стекла засела в сердце, не давала о себе забыть ни на миг. Боль от неё требовала пойти туда с оружием и убить всех до единого. Отомстить за себя, Томаса, маму Эрена и других людей, про которых он даже не слышал. За Райнера, Бертольда и Энни, которых он считал такими же жертвами, несмотря на всё, что они совершили. Но чем тогда Марко будет лучше тех, кто в слепой погоне за местью причиняли такое зло жителям Парадиза, которые даже не понимали, чем это заслужили? Правильно, ничем.
Он глубоко вдохнул прохладный воздух, напоённый солью океана, затем медленно выдохнул, стараясь привнести в душу прежнее спокойствие. И лишь когда уверился, что всё в порядке, направился к лагерю.
Его появление не оказалось незамеченным. Марко уже научился не обращать внимания на то, как меняются лица людей, когда их взгляды обращаются к нему. Сложно их винить, зрелище весьма впечатляющее. Марко знал, что его раньше кое-кто считал симпатичным, теперь от этого не осталось и следа, — с правой стороны лица кожа вскипала шрамами, которые не получалось полностью закрыть повязкой. Но о внешности он переживал меньше всего.
Врачи говорили, что это вообще чудо, что он может ходить и пользоваться правой рукой, о полётах на УПМ и сражениях пришлось забыть. Один из самых перспективных кадетов превратился в беспомощную развалину и протирал стулья в гарнизонах и штабе, пока его товарищи продолжали рисковать жизнями за Стенами, борясь с титанами. Да, он тоже приносил пользу и не работал спустя рукава, но не проходило и дня, чтобы он не жалел об утраченных возможностях.
Впрочем, сетованиями ничему не поможешь, лучше обратить внимание на место, куда он прибыл. Несмотря на рассказы друзей всё равно было странно видеть, что живущие на Парадизе марлийцы спокойно общаются с теми, кого привыкли считать демонами. И те, и другие были заняты общим делом, научившись за несколько месяцев более-менее ладить друг с другом. Это давало надежду. Замкнутый круг взаимной ненависти давно нужно было разорвать.
Судя по докладам, в деловом плане эта поездка даже не особо была нужна. Работа спорилась, на всех этапах иногда неповоротливая военная машина действовала как смазанный механизм. Но Марко прибыл сюда ещё и для знакомства. Его переставили нескольким недобровольным жителям острова. Марлийцы не слишком охотно шли на контакт просто из предосторожности, но открытой враждебности он в них не заметил.
— Осталась кухня, — подсказал провожатый, когда Марко остановился в нерешительности, не зная, куда двинуться дальше.
— О, замечательно, — кивнул он, — идём.
Из-за двери этой самой кухни наползали превосходные ароматы, и они тут же навели на мысль, что пора сделать небольшой перерыв и подкрепиться. Его встретил светловолосый молодой человек, орудие в его руке  — острый поварской нож — говорило о том, что это и есть тот кудесник, о котором ему рассказывали.
— Так точно, — улыбнулся Марко, — он самый. Уже наслышан о вас от друзей, особенно от Саши. Очень хвалила вашу еду, а это, поверьте, экспертная оценка.
Он подошёл ближе и опустился на ближайший стул, чтобы дать отдохнуть ноге.
— И на «вы» не обязательно, я тут больше для того, чтобы просто познакомиться. Ну и узнать, не нужно ли вам что-то: оборудование или припасы.

Первых тренировок с УПМ Марко, да и, пожалуй, любой кадет, ждал больше всего. Увидев раз, как солдаты с его помощью перебирается с крыши на крышу, взмывая в воздух, словно диковинные птицы, он мечтал о том дне, когда сам сможет так же. Он без труда прошёл первую проверку умения поддерживать баланс, вместе с остальными долго тренировался, пока не получил свой комплект снаряжения.
Но одно дело качаться на эластичных тросах в метре над землей, пусть и в полной амуниции, и совсем другое — двигаться с огромной скоростью на уровне крыш домов. Хорошо, что пока не идут наперегонки. Марко безнадежно отстал от Жана, с которым они стартовали вместе, чуть ли не в первую же минуту. Какое-то время он ещё видел, как его спина мелькает между деревьями, но вскоре приятель совсем пропал из виду. Впрочем, на первых порах было полезней научиться ориентироваться в непривычном пространстве, поддерживать баланс и, по возможности, не падать.
Собственно, самым необычным открытием во время обучения работы с УПМ стала не сложность управления и даже не восхитительное чувство полёта, а тот факт, что падать, оказывается, тоже нужно уметь. Возможностей сорваться с большой высоты было хоть отбавляй, начиная с поломки снаряжения и закончившимся газом, заканчивая атакой противника. А встреча со стремительно приближающейся поверхностью была чревата переломами и сотрясениями. Поэтому было важно знать, как правильно группироваться, чтобы избежать травм. Но ни одна теория не сможет подготовить к ощущениям, которые испытываешь, влетая с размаху в переплетённые ветви.
Марко подвело соседнее дерево, казавшееся вполне прочным, но это лишь на вид. Гарпун не засел толком в трухлявой древесине и отцепился как раз, когда Марко набрал скорость. Выстрелить второй раз он не успел, инерция потащила его прямо в заросли.
— О, нет-нет-нет, только не это!
Попытка быстро сменить направление газом из баллона только ухудшила ситуацию. С непривычки он слишком сильно выжал спусковой крючок, и успел лишь вильнуть в сторону, чтобы не врезаться в толстый ствол и попал в густую крону на полной скорости. Тонкие пальцы дерева, протестующе треща, хватали за одежду, пытались выцарапать глаза, хоть Марко и успел закрыть лицо ладонью.
Подчиняясь силе тяготения, он рухнул вниз, даже успев собраться, как учили, но приземление всё равно вышло неудачным — Марко прокатился по крутому склону, прочувствовав каждый камень и торчащий из земли корень, в конце пути угодив в неглубокую и сухую, к счастью, яму.
— Вот позорище… — он вздохнул, отплевавшись от набившейся в рот трухи, и сдул прилипший к носу сухой лист. — Хорошо, что хоть не видел никто.
Ладно, хоть не сломал ничего, ни снаряжение, ни конечности — большой вопрос из-за чего инструктор наорёт сильнее, кстати, — но болело примерно всё. Особенно ноги, по которым от души настучали кассеты с лезвиями.
Пора было выбираться и догонять остальных. Явиться самым последним не хотелось. Их пока не оценивают, но впечатление все равно останется. Марко поднял взгляд, чтобы найти, за что зацепиться, и понял, что свидетель у его неудачного приземления всё-таки был.