Больше всего Рована напрягали эти огромные копья с крюками вместо наконечников — он очень явно себе представлял как такой крюк легко прорвет перепонки его крыльев. Как это наверняка будет больно. К крюкам еще шли тяжеленные цепи, два боевых мага (и сам лорд Эльтайн), аркбалиста которую тащила парочка тяжеловозов, стрелы к ней — каждая толщиной с руку Рована, да еще и с заклятыми наконечниками. После того как два лича застали Риана врасплох, теперь вампир был во всеоружии. Рован конечно же не мог обвинять лорда в желании вооружится, но учитывая против кого именно может быть применено это оружие...
"Давай убьем их всех." Артаган шевельнулся где-то на грани восприятия, заставив гвардейца вздрогнуть. Он тут же нервно оглянулся, словно кто-то кроме него мог услышать змеиный голос в голове. Может не услышать, но почувствовать? Но Риан оставался впереди, его черный конь все так же невозмутимо шел вперед. Арабелла и Дорн радостно шушукались о чем-то своем далее по строю, не обратив никакого внимания. Присутствие Артагана было незаметно для них.
"Это я должен охотиться, а не на меня!" В голосе возмущение очень явно переплеталось с удрученностью. Когда в мире существовали драконы не было никого кто бы мог на них охотиться, они были высшими хищниками. Вершителями мира, вплоть до того, как появились Гиганты. Не удивительно что Артагана так нервировала новая роль.
Рован очень явно представил как Артаган раздраженно топчется на месте, как дует перья и гребни, не зная, как разобраться с новыми для него чувствами. Артагану было некомфортно, неприятно. Все его эмоции отдавались в Роване, давили изнутри. Иногда он начинал путаться, где заканчивался он и начинался Артаган. Уступать себя этому ментальному глисту Ровану совсем не хотелось.
"Я не глист!" Незамедлительно возмутился ящер.
"Ты — паразит." Не выдержал Рован, чуть сжав ногами бога кобылы. Лошадка всхрапнула, покосившись темном глазом на всадника. Мол, ты чего это делаешь, мы же строем едим.
Интересно что стало со вторым личем? Он тоже нашел себя застрявшим в чьем-то теле? Или Рован теперь один такой, единственный во всем мире у кого в голове сидит драконий подросток. Птенец. Детеныш.
"Я не детеныш!" Тут же сказал тот. Рован вздохнул. Взяв повод в одну руку, со второй он стащил плотную перчатку и устало потер глаза.
— …опять голова болит? – От неожиданности Рован чуть не выронил перчатку, во время успев схватить ее в нелепом движении.
— Прости, я задумался. – Выдавил Рован. Отто сочувственно покачал головой, потом вдруг похлопал Рована по плечу.
— Тебе бы отгул взять, может к лекарю какому сходить.
— Уже брал. – Вздохнул. – Уже ходил. Моя бабушка – целитель. Сказала пройдет.
— Ну да. Но ты все равно сходи к кому-то еще, может быть людям будет понятнее. – Теперь Рован едва не закатил глаза. Беретанн говорила ему что все дело в человеческой крови. Отто теперь намекал на что-то противоположное. – Тебя там наш лорд просит.
Вот оно. На этот раз Артаган ничего не сказал, но Рован почувствовал, как его ненависть расходится огнем по костям. Как спазм, который отчаянно хотелось подавить.
— Рован?...
— Да, иду. Иду. – Он тронул бока Лошадки каблуками, призывая ее ускорится.
— Вы меня звали, милорд? – Спросил Рован, когда Лошадка поравнялась корпусом с конем Риана. Кобыла всхрапнула, дернула хвостом и ненавязчиво выдвинулась перед жеребцом вампира. Ровану совсем нечего сказать ему.