Стив двигался слишком быстро. Чертов суперсолдат! Тони не успел отскочить и уклониться от захвата, но тут же дернулся в попытке высвободится. Бесполезно. Только ткань одежды затрещала. На помощь со стороны Д.Ж.А.Р.В.И.С.а и управляемой им брони надеяться не приходилось — сам же запретил ИИ рассматривать Стива как мишень. А зря… Или не зря. Не хватало еще, чтобы Д.Ж.А.Р.В.И.С. прострелил его тупую башку из репульсора! Стоит только как-нибудь потом внести правки и дать “добро” ИИ при необходимости охаживать Роджерса кулаками…

“Хозяйка?..” — Тони на миг прекратил сопротивление и озадаченно глянул на Стива.

Ах да, хозяйка… Их — американцев — в Заковии и так не слишком любят по вполне понятным причинам… Не стоит давать повод заковианцам не любить их еще больше.

Старк слегка расслабился, позволяя оттащить себя прочь со двора: не обмяк, только поумерил свой пыл по части сопротивления. Можно сказать, сэкономил силы. Броня приземлилась за спиной. Тони не оглянулся — услышал и почувствовал ее присутствие. Не рванулся, позволяя Стиву все еще удерживать себя. На стороне Стива была и сила, и скорость реакции, только вот при всем своем суперсолдатстве он все равно оставался человеком, чью бдительность можно усыпить. Усыпить бдительность Тони счел самым логичным в сложившихся обстоятельствах. Без брони он Стива нахрапом не одолеет.

— Какого черта ты себе позволяешь, Роджерс?! — Тони рычал, порядка ради обозначая попытки выкрутиться из хватки противника (как быстро они из категории “друзья” снова перешли к “противникам”!), но все еще экономя силы для настоящего рывка.

— Ты подписал со мной контракт, живешь в моей Башне и получаешь мои деньги. Субординацию соблюдай! — потребовал, снова дергаясь назад — чуть сильнее, но все еще для поддержания игры, а не из реального желания вырваться.

Причина неясна, опасно лезть с горячей головой… ха! Нашел же время включать осторожность. Они у черта на куличках в окружении Вдов и Гидры, а он что-то про опасности лопочет! Самому не смешно? Тони оскалился: насмешливо и зло; мол, ты сам себя-то вообще слышишь? Впрочем, совсем скоро вся насмешливость Старка оставила. Среди ярости вновь пробилось непонимание, почти что отторжение.

Ванда…

Ванда — не человек в глазах Стива?

Это несколько… не укладывалось в голове. И слишком противоречило убежденности Тони в том, что все они — люди, пускай и с разными… возможностями и наклонностями. Сила не делает не-человеком, разве нет? Иначе чем сам Стив не мутант? Чем не такой же монстр, как она на той выставке?..

“Предатель!” — и ярость ударила в голову с новой силой. Загрохотала набатом в висках.

— Какой же ты лицемерный мудак! — прорычал, хватаясь за предплечье Стива, с усилием (безуспешно) отстраняя его. — Человеком бы не назвал, да? А сам тогда кто?! Такой уж и человек, а?! — что ж, приятно все это было выпустить из себя вовне — указать Стиву на его гнилье и высокомерие, на его несправедливость. Быть может, куда конструктивнее было бы рассказать обо всем том, что происходило в Питере, о том, какой тогда Ванда казалась ослабшей и уязвимой, какой человечной… Рассказать о том, что у магии есть очевидный даже для не-мага предел, но…

Тони что-то говорил, но это были отнюдь не взвешенные аргументы и доводы. Он отчаянно и злобно ругался. Все еще для виду. Сам же выгадывал момент. И выгадал…

“Пошел-ка ты нахрен, Стив!”

Старк со всего маху саданул лбом противнику в нос. Саданул так, что у самого искры из глаз посыпали. Тем не менее, Тони хватило самообладания и упрямства, чтобы наконец-то выкрутиться из хватки. Не слишком удачно… Резко дернувшись назад, Тони едва не потерял равновесие — вовремя среагировала броня.

Несколько мгновений спустя Железный Человек был снова готов к бою и уже атаковал сам: Тони выбросил вперед закованную в металл руку, намереваясь схватить Стива за шиворот и как следует приложить об землю.

— Я подумаю об этом, Кэп, — фыркнула Наташа. — Но сначала предпочла бы убедиться в том, что вы оба надежно — и долгосрочно — пристроены.

А дальше им стало не до праздной болтовни, потому что разговор у них с Еленой, конечно, получался... неожиданный. Вернее, это был не столько разговор, сколько очень стремительный монолог со стороны Елены, сопровождаемый обезвреживанием двух не вовремя подоспевших к ним Вдов. Елена говорила что-то странное про ампулы, в каком-то смысле — несла откровенный бред. А когда она практические упала, Наташа с трудом подавила желание подбежать и помочь. Сестринские инстинкты включились быстро — слишком быстро, учитывая то, сколько лет они не виделись и как давно обе выросли. Но им нельзя было следовать: это могла быть ловушка, в которую Наташа легко шагнула бы, будь она здесь одна. Но были еще Стив и Тони, которых она не могла подвести.

— Ты очень милый, когда заботишься и беспокоишься, Старк, — хмыкнула она, выслушав в наушниках соображения Тони об ампулах, с которыми она не могла не согласиться.

Была это сознательная попытка задурить ей голову, сыграв на сестринских чувствах, или же Елена была просто не в себе — неважно. Даже если Елена говорит правду, так рисковать они себе позволить не могли. Будь Елена в более адекватном состоянии (Наташе очень хотелось верить в то, что это все-таки не ловушка), она бы и сама понимала, что никто не последует инструкциям человека, который совсем недавно делал то, что делала Елена, несколько раз не перепроверив их правдивость.

— Шокером нельзя, — только и сказала она на предложение Тони, продолжая наблюдать за Еленой с относительно безопасного расстояния. — Если она под воздействием какой-то дряни, не ясно, как на нее подействует электрошок. Сердце может не выдержать.

Вдов, конечно, не в последнюю очередь отбирали по здоровью, но любой организм изнашивается — и, как ни крути, Вдовы, даже самые лучшие из них, для Дрейкова были расходным материалам. Страшно представить, какие опыты на них ставили после бегства Наташи, раз Елена находилась в таком состоянии. Она не казалась раненой или больной — но что-то было не так. И Наташа, имея о Дрейкове не самое плохое представление, могла предположить, что дело в воздействии препаратов, которыми зачем-то пичкали Вдов и которым Елена могла сопротивляться. Ну, либо на ней как раз решили ставить опыты, чтобы понять, чем это воздействие можно снять. В целом, логично — иметь не только яд, но и противоядие от него. Но стал бы Дрейков так рисковать? Вопрос...

— И ты тоже ужасно мил в своей заботе, Роджерс, — выдохнула она.

Ясно же, что он не в ее физической способности вырубить Елену сомневается.

— Ты же должна понимать, что мы не можем поверить тебе на слово, — громко сказала она, уже обращаясь к Елене. — Ты можешь уйти с нами по-хорошему — и мы разберемся с ампулами. Либо нам придется применить силу. Выбирай.

Она снова негромко фыркнула, на то, что слышала в наушниках.

— Черт, Роджерс, — пробормотала она в микрофон. — Едины или нет — я не знаю. Но вы же понимаете, что я не могу просто так ее тут бросить?! Что бы она ни натворила, она — моя сестра!

"И я это я виновата в том, что она осталась тут, хотя могла бы быть свободна, если бы я только убедила в том, что Дрейков — мертв и Красной комнаты больше нет. Только я этого не сделала!"

Они говорили об этом с Тони, и Наташа, в общем-то, приняла то, что тогда не могла поступить иначе. Но это не снимало с нее ответственности за происходящее, только позволяло не тонуть в чувстве вины.

— Хватит, если Тони сам разберется с ампулами, — тихо сказала она. — Иначе нужен кто-то, кто в теме исследований. И это точно не Елена.

Елена — боевик, а не исследователь. Впрочем, как и Наташа. Взломать защиту компьютерной системы — это пожалуйста. А вот всякие подозрительные субстанции — нет, это к другим Вдовам.

Но надо было что-то решать. Они не могли бесконечно стоят тут и решать судьбу Елены, даже если все остальные Вдовы будут обезврежены. Наташа примерилась: захват, которому она учила Артура тут бы вполне подошел. Или старый добрый удар в лицо. Не смертельно, если ударить или придушить грамотно. Особенно, если Елена не захочет или не сможет сопротивляться. Но Наташа поняла — что не может. Если бы Елена нападала, было бы проще. Но она не нападала и как будто хотела помочь. Поэтому нет... Наташа не могла. Это было совершенно ужасно — но не могла.

— Стив, лучше ты, — коротко бросила она. — Я... не могу.