Дело пошло… Не самое приятное дело, конечно (кому вообще могут быть по душе допросы, да еще и чьей-то сестры?), но необходимое, учитывая все обстоятельства. И закончить с ним Тони хотел как можно скорее. Во-первых, потому что есть дела поинтереснее и поприятнее в штабе или в лаборатории. Во-вторых, на Белову и смотреть тошно, не то что ее допрашивать — еще пара дней лежки под присмотром медика из команды Фьюри ей бы не помешала. В-третьих, чем все это закончится для Наташи, Тони лишь предполагал, а не знал наверняка. Не знать наверняка — то же самое, что и не контролировать ситуацию на все сто. Не контролировать ситуацию на все сто Тони нравилось еще меньше, чем допрашивать чужих сестер. В общем, хорошо бы, чтобы все прошло как можно скорее и с минимальными негативными последствиями для всех, в том числе и для Елены, чья судьба будет беспокоить Нат, кажется, при любом раскладе. Ладно хоть Стив тут непредвзятая и далеко не самая заинтересованная сторона…

“Всегда на страже, Стиви?” — Тони украдкой покосился на капитана Роджерса, оставшегося на входе в помещение. Предпочел позицию наблюдающего? Хорошо, пускай. Мысль оставить Стива в резерве, пока не станет понятно каким именно образом пойдут переговоры с Еленой, показалась Тони почти что успокаивающей. Не менее успокаивающим вдруг оказалось и ощущение того, что Стив  контролирует происходящее в импровизированной допросной со стороны. Едва ли Елена захочет и сможет предпринять попытку к бегству в своем состоянии, но все равно…

Трогать руками? Самообладание едва не изменило Тони — он почти что скривился в выражении нервного отвращения (и к самому себе, и к той ситуации тет-а-тет), но вовремя пресек этот порыв: между бровей пролегла сердитая морщинка, а взгляд стал отстраненным, почти стеклянным — к счастью, усталость и недосып последних суток нехило так помогли в “отключке” эмоций. Не хватало еще показать этой змее свою уязвимость!

— Надеюсь ограничиться только взглядом, — отозвался вслух, позволив своему голосу звучать не столько насмешливо, сколько угрожающе. — Мне не нравится бить людей вне боя, — добавил после короткой паузы, а про себя отметил, что и угрожать безоружной женщине (даже Вдове, похитившей Пеппер и покушавшейся на жизнь Наташи) ему чертовски не по душе. — Так что будь зайкой и не ерепенься, лады?

Продолжать тему того, где были его руки и что они делали с Еленой, Тони не хотел бы, так что…

— Как после самбуки? — переспросил, и от угрозы в голосе не осталось и тени, только насмешливость и живой интерес. — После скольких бокалов или, может быть, бутылок? — Тони выгнул бровь, затем несколько посерьезнел: — Опиши свои ощущения максимально подробно. Знаешь, ты в числе первых homo sapiens, на которых опробовали здешнее ноу-хау от мира аморальной химии безумных ученых.

“В твоих интересах сотрудничать, потому что и безумные ученые черт знают, что с тобой может случиться через месяц, и я сам, но я хотя бы пытаюсь разобраться”, — что-то такое напрашивалось следом, однако Тони оставил это при себе. Во-первых, Белова, хоть и не из “умных Вдов”, но столь незамысловатую манипуляцию наверняка почует и в своем паршивом состоянии. Во-вторых… Она попробует вспомнить?

— Что ж, валяй, вспоминай, — Тони кивнул и даже чуть улыбнулся уголком губ. Зря он, конечно, это — любая эмоция вовне может быть обращена против него во время допроса — но безупречный самоконтроль никогда не был сильной стороной Тони.

Наташа тоже вступила в разговор. Антидот… Да, вопросы относительно антидота — это хорошо, это важно, а вот личное… Снова морщинка пролегла между бровей Тони, сделав его лицо особенно мрачным, и на этот раз выражение недовольства задержалось чуть дольше. Зря Нат коснулась личного… Зря.

“Или нет?” — недовольство на лице Тони уже уступило любопытству. Старк наклонил голову к плечу, изучая реакцию Елены с откровенным интересом: так смотрят на подопытную зверушку или пташку во время тестов на когнитивные способности.

И уж лучше предаваться этому своему интересу к внезапной эмоциональности Беловой! Не отводить от нее взгляда, не смотреть на Наташу. Нутром Тони чувствовал, что если увидит сейчас реакцию Нат, то отстраниться от происходящего уже не сможет по-настоящему. Не сопереживать Елене он мог, а вот Нат… С Нат такой фокус уже не пройдет: она ему дорога, он за нее и убьет, и многоэтажку прицельным залпом ракет сложит, и много чего еще безумного натворит, поддавшись слепому желанию защитить и уберечь. Если Тони начнет сейчас слишком сильно сопереживать Наташе, то почти наверняка пустит все под откос или, по крайней мере, чрезмерно усложнит. В конце концов, он в действительности и не знал, как глубоко ненавидит Елену за то, что она сделала с Пеппер и пыталась сделать с Наташей, а узнавать эту бездну вот так вот спонтанно и в порыве причинить боль в отместку… такое себе, верно?

“Убьем?..” — почувствовав на себе (всем собой) взгляд Елены, Старк застыл, осмысляя. Вопрос хоть и был до смешного ожидаем в их ситуации, однако все равно застиг врасплох.

Он застиг Тони врасплох, потому что тот и впрямь не знал глубины своей ненависти, и потому что не был вообще уверен в том, что ненавидит Елену, потому что не хотел ранить Наташу и не хотел допускать даже саму мысль о том, что она или Пеппер когда-нибудь снова окажутся в опасности из-за Елены. В конце концов, вопрос Беловой застиг Тони врасплох, потому что в природе своей он никогда не был хладнокровным убийцей и идея казни Старку претила.

“Я — не убийца”, — хотел сказать вслух, сказать твердо и непоколебимо. Только вот сказать это Тони не смог — сам не верил в такую правду: уж слишком много крови на его руках, и Ванда Максимофф живое тому подтверждение.

— Если бы я хотел тебя убить, я бы это уже сделал, ты ведь это понимаешь? — устало выдохнув, спросил Тони и потер переносицу пальцами, невольно актерствуя: пускай все выглядит так, будто вопрос Елены настолько нелеп, что вызывает у него только скуку и утомление.

Окончательно Тони проснулся ближе к десяти утра. Не полдень, но все равно слишком поздно, учитывая объемы предстоящей работы. И опять его никто не стал будить: то ли все вокруг вдруг прониклись чрезмерным сочувствием, то ли проявляли здравомыслие, решив что спящий Старк лучше невыспавшегося. Надеяться на то, что его попросту никто (кроме Наташи, разумеется) не нашел, Тони не стал, хотя и в порядке бреда мысль казалась забавной.

Вставать не торопился. Просто лежал, собирая воедино отголоски минувшей ночи. Нат уже ушла. Кажется, это не первое пробуждение Тони - он ненадолго вынырнул из сна, когда она поднималась. Снова накатила тоска - ночь минула слишком быстро. Впрочем, накатила ненадолго - почти сразу уступила чувству нежной привязанности к Нат. Все точки над “ё” в отношении его питерского загула они так и не расставили, но теперь была хоть какая-то надежда на то, что они не передерутся друг с другом раньше, чем зададут трепку Гидре в Заковии и прикончат Дрейкова.

“Белова…” - напомнил внутренний голос. Тони выдохнул. Ну да, неплохо бы еще как-то не дать Елене окочуриться.

Поднялся с мыслью о том, что нестись к ней сейчас сломя голову явно не требуется - не помирает (или помирает далеко не так активно как вчера), иначе бы Тони уже разбудили. После Беловой неплохо бы проверить лошадей - Старк был все еще убежден в том, что только он знает, как обращаться с этими копытными чудовищами. Всю грязную работу может, конечно, сделать и кто-то другой, но вот отдать все необходимые распоряжения и лично убедится, что животные в порядке, может только он (в округе все еще ни одного нормального конюха!). Дальше неплохо бы глянуть что там Д.Ж.А.Р.В.И.С. нарасшифровывал за ночь и организовать работу в лаборатории, но, пожалуй, сперва стоит отвлечься на Стива: убедиться что он занят делом (лошадьми и чисткой денников?), а не тратит время попусту с этой Шарон (да, пускай ухаживает за лошадьми, а не за этой сомнительной девицей). На вечер же назначит собрание с Нат, Стивом и Клинтом. Стоит обсудить и вчерашний допрос, и результаты работы над здешними базами данных, и все свои подозрения относительно некоторых Вдов - про заговор он так и не успел вчера никому сказать. Ну и устроить мозговой штурм относительно дальнейших действий тоже надо.

Осмысляя все это, Старк занимался всей той утренней рутиной, которая не требовала особого внимания, но которая была совершенно неизбежна, а потом… Потом случилась общая душевая.

“Гребаное варварство…” - осознание перспективы мытья в чьей-либо компании в ближайшие пару недель, мягко говоря, не радовало. Как, впрочем, и многое другое, что касалось быта на этой злосчастной базе.

Ну хоть в этот раз повезло: никакой нежелательной компании за утренним душем. Чем бы не занимались в этот момент другие обитатели базы (во дворе и на первом этаже царило какое-то оживление, но оно решительно не интересовало Тони вот прямо сейчас), оно никак не было связано с общей душевой - и на том спасибо! Следующая точка назначения - столовая. Еще одно общее пространство к неудовольствию Тони, но на его счастье тоже пустое. Поесть в тишине и одиночестве посреди всего этого унылого постсоветского ужаса и памятника коллективизму - это ли не счастье?

Обстановка столовой - по меркам базы помещения просторного, тут вполне могли разом поместиться человек пятнадцать-двадцать - мало чем отличалась от обстановки всех прочих локаций. Все те же унылые выбеленные стены, все та же простая и безликая мебель: длинные столы, казенные стулья. В качестве намека на уют только скатерти-клеенки с принтом, имитирующим клетчатую ткань, да пластиковые корзиночки для хлеба (и то пустые!). От всего веет безысходностью, дешевизной и легким налетом конца двадцатого века. Аппетит сие зрелище отбивало конкретно, но функционировать еще один день преимущественно на чистом энтузиазме Старк не мог и он это прекрасно понимал.

“Ну хоть микроволновка есть…” - отметил про себя. Отсутствие кофемашины и посудомойки, однако, продолжало удручать.

Первым делом отыскал для себя кружку: на вид наименее используемую из всех (пить из чужой посуды - почти столь же отвратительно, сколь и мыться в общей душевой). Дизайн - двенадцать казенных советских мотивов из десяти. Золотистая каемочка, геометрический узор из синих ромбов… Впрочем, стоило сказать спасибо за то, что кружка не металлическая, как в документалках о российских тюрьмах, а из толстого фарфора. Тони перевернул посудину и с интересом глянул на клеймо какого-то малоизвестного завода. Интересно: доживает ли он свои последние дни или уже давно закрыт и разворован? Впрочем, не имеет значения. Куда важнее не забыть вернуться сюда с нестираемым маркером и черкнуть на этой кружке что-то в духе “СОБСТВЕННОСТЬ ТОНИ СТАРКА, РУКАМИ НЕ ТРОГАТЬ!!!”, чтобы точно никто не вздумал пить из его чертовой кружки.

Банку с растворимым кофе пришлось поискать. Похоже, у всех Вдов неистребимая любовь к чаю, а не только у Наташи. Мило, но за этими стратегическими запасами вскрытая банка кофе, мягко говоря, терялась. Оставив кофе остывать, сунулся в холодильник (к счастью, не из советских времен, а вполне современный). Идея готовить самому себе завтрак не прельщала, но едва ли кто-то оставил ему еду…

Или?..

Тони хмыкнул, обнаружив нечто, накрытое тарелкой. Поверх тарелки стоял контейнер (о, сэндвичи!), а к контейнеру на скотч прилепили записку. “Старку” - гласила надпись. Ну что ж, разве он дурак отказываться?

“Не ходи голодным. Стив”, - это Тони прочел с обратной стороны записки.

Заботливый сукин сын! Ну вот и как теперь на него злиться? И впрямь придется улучить теперь минутку на тет-а-тет. Не для того, чтобы извиниться за разбитый нос, нет! Исключительно для того, чтобы обозначить, что он - Тони - больше не сердится на него.

Под тарелкой обнаружились оладьи с медом. Сэндвичи из контейнера оказались с ветчиной. Мудро рассудив, что сэндвичи можно есть (тем более, что желание есть вдруг успешно трансформировалось в желание ЖРАТЬ) холодными, а оладьи - решительно невозможно, Старк отправил тарелку с оладьями в микроволновку и занялся сэндвичами. Медитативно жуя, он наблюдал за тем, как в микроволновке крутится тарелка, а таймер на передней панели ведет свой отсчет. Не бог весть какое зрелище, но и у них тут не цирк Дю Солей, знаете ли!