Знаешь, Мэри,
в моей голове
звери.

Соломон и Мари не поладили ещё на свадьбе. Не поругались, нет — ничего громкого, ничего явного, ничего такого драматичного, что заставило бы гостей замолчать и повернуть головы в их сторону с любопытством или ужасом. Просто что-то невидимое, неосязаемое, но отчётливо ощутимое — как статическое электричество перед грозой — встало между ними стеной.

Ты пытался. Правда пытался — улыбался искренне, был приветливым и открытым, задавал правильные вопросы о её жизни, работе, интересах, показывал неподдельный интерес. Но что-то в её взгляде тебе говорило: ты не прошёл невидимый тест. Провалился с треском. Получил жирный минус в невидимой графе её внутреннего суда.

Казалось бы — у них есть общий любимый человек, Долорес, тот самый мост между мирами, который должен гарантировать точки соприкосновения, общие темы, что-то человеческое. Но нет. Никакого взаимопонимания, никакого тепла, никакой связи. Нисколько не помогло и то обстоятельство, что Мари прямо на свадьбе выдала Солу один занимательный лингвистический факт: он уже полгода подряд, день за днём, неделя за неделей, неправильно называет Долорес.

«Дора» — неправильное сокращение имени, грубая языковая ошибка для тех, кто знает испанский хотя бы на школьном уровне или хотя бы открывал когда-то учебник. Правильно будет «Долли» — мягко, нежно, по всем правилам романских языков и элементарной логики словообразования.

То ли Мари хотела подъебнуть Сола публично  — тихо, элегантно, хирургически точно и метко. То ли унизить — показать, что он недостаточно хорош, недостаточно образован, недостаточно внимателен для её сестры. То ли это была демонстрация для самой Долорес: вот, смотри, кого ты выбрала — человека, который даже не потрудился узнать элементарное, как правильно произносить твоё имя.

И мир качнулся под ногами. Свадьба — твоя собственная свадьба, самый счастливый день в жизни — внезапно на мгновение превратилась в казнь.

Соломон тогда чуть со стыда не сгорел, когда понял с леденящим ужасом, что женщину, которую он любит больше, чем любую другую женщину в мире, все эти долгие шесть месяцев ухаживаний, свиданий, признаний называл неправильно. Как идиот. Как невежда. Отчаянно хотелось провалиться сквозь землю куда-нибудь очень глубоко, желательно в самое ядро планеты, где никто никогда не найдёт сгоревший от стыда прах.

Динамика для игры, кого мы ищем и чего ожидать

С Долорес:

Это отношения, построенные на любви, вине, зависти и усталости.

Спасительница и Спасённая: Долорес, сильная и импульсивная, видит в Мари младшую сестру, которую нужно защищать любой ценой, даже ценой собственного истощения. Их связывает не только кровное родство, но и общая детская травма. Долли стала тем, кто позвонила в полицию, нарушив закон молчания, за что Мари её в детстве винила. Это создало паттерн: Долорес — спасатель, Мария — та, кого спасают.

Зависть и соперничество: Мари играла по правилам и проиграла. Долорес нарушала правила и выжила, стала сильной, нашла любовь (даже такую сложную). Мари может острить не только из сестринской заботы, но и потому, что подсознательно злится: почему у Долли есть на всё силы? Почему ей всё можно? Мария одновременно тянется к Долорес как к источнику силы и отталкивает её, потому что эта сила напоминает о её собственной несостоятельности. Она завидует способности сестры действовать и жить дальше, которой сама была лишена.

Возможное развитие: это может вылиться в озлобленную пассивность («оставь меня, ты лишь делаешь хуже») или, наоборот, в яростное, почти отчаянное желание самой стать опорой для Долорес. Чтобы Долли могла хоть раз позволить себе быть слабой — и найти поддержку у сестры. Этот путь будет болезненным, полным срывов и попыток доказать (в первую очередь себе), что она не просто «сестра Долорес», а ценна сама по себе.

С Соломоном:
Неприязнь с первой встречи.

Он недостоин её: для перфекционистки Мари Сол — воплощение хаоса, безответственности и неправильности. Он украл её сестру в другую страну, называет её неправильным именем, он улыбается слишком легко, он не вписывается в представлении Мари о том, каким должен быть мужчина. Его прошлая депрессия и уход в себя — для Мари не трагедия, а подтверждение его слабости, несостоятельности и эгоизма.

Общая бездна, в которой нет дружбы: да, они оба знаю, что такое клиническая депрессия. Но это не основа для союза, а возможное поле для ещё большего раздражения. Мари может видеть в Соле своё отражение — и ненавидеть его за это. Она может злиться, что Долорес тратит силы на мужа, когда рядом есть она, сестра, которая сломана не меньше. Соломон — угроза её статусу как самого близкого человека для Долли. Если Долорес будет счастлива с ним, Мари останется наедине со своей болью.

Возможное развитие — не дружба, а хрупкое выстраданное перемирие ради Долорес. Или, в моменте крайней опасности для сестры, вынужденное сотрудничество двух людей, которые готовы терпеть друг друга, потому что её жизнь важнее их взаимной антипатии.

С собой:

Вера или её отсутствие: католическая школа могла как убить в Мари веру, так и сделать её последним искалеченным прибежищем. Она может ненавидеть Бога за всё, что случилось, или искать в молитвах прощения, которого не даёт себе самой.

Материнство как незаживающая рана: была ли Роузи самой большой любовью для Мари или самым тяжким испытанием? Скорее всего, и тем, и другим одновременно, и её чувства амбивалентны: горечь, вина, тоска и тот самый запретный шёпот души об облегчении после её смерти.

Кто я, если не «идеальная дочь, жена и мать»? Главный конфликт Мари — поиск новой идентичности в мире, где все её старые роли либо мертвы, либо обесценены.

Кого мы ищем:
Соигрока, готового к сложной игре. Нам интересна Мари во всей её противоречивости: заносчивая и беспомощная, завистливая и любящая, жестоко умная и эмоционально покалеченная.

Нам интересен персонаж, который:
— Не является просто «грустной сестрой Долорес». У неё свой мощный и трагичный внутренний мир.
— Способен на трансформацию. Будет ли это путь к ожесточению и попытке сравняться с Долоресв силе? Или путь к принятию своего несовершенства и поиску хрупкого мира с собой?
— Готов исследовать тёмные и неудобные уголки психики: амбивалентность материнства, зависть к сестре, интеллектуальное высокомерие, глубокую религиозную травму.
— Может выстроить динамику, полную невысказанного напряжения — и с Долорес (любовь-вина-злость), и с Соломоном (презрение-раздражение-вынужденное сотрудничество).

Что мы предлагаем:
Богатую предысторию с множеством точек для развития и исследования.
Сложные и неоднозначные отношения, где нет готовых сценариев
Пространство для творчества в рамках заданного каркаса: вы можете сами определить итоговый характер её веры, точный оттенок её чувств к дочери и к сестре, тот путь, по которому она пойдёт — к ожесточению или к какому-то новому, хрупкому принятию.
Игру без гарантий хэппи-энда, но с гарантией уважения к вам, вашему персонажу и вдумчивого взаимодействия.