Хоэн Тэцу родился младшим внуком главы дома Тэцу — Рю Тэцу, в семье Кэйдзо Тэцу, второго сына патриарха. С самого начала его существование не предполагало ни наследства, ни политического веса. В иерархии дома такие дети не считались обузой — напротив, они были частью системы: запасными элементами, предназначенными для тех ролей, которые старшие не могут или не должны исполнять.
Дом Тэцу не был семьей в человеческом смысле. Это была выстроенная структура, где ценность человека измерялась пользой, дисциплиной и способностью выполнять функцию. Эмоции здесь не подавлялись напрямую — их просто не учитывали. Похвала появлялась редко и только как сигнал о корректном выполнении задачи. Ошибки фиксировались и устранялись без обсуждений.
Детство Хоэна проходило в постоянной тени. Его дед Рю Тэцу оставался недосягаемым символом воли и расчета. Дядя Каэн с юных лет готовился стать следующим главой. Кузен Рэн демонстрировал все, что дом хотел видеть в наследнике: стабильность, силу, предсказуемость. На этом фоне Кэйдзо Тэцу, сам выросший в тени старшего брата, воспитывал сына с особой жесткостью. В Хоэне он видел последний шанс доказать значимость собственной ветви.
Методы воспитания были просты и беспощадны: ранние подъемы, изматывающие тренировки, телесная дисциплина, отсутствие любой эмоциональной поддержки. Фраза «ты должен быть полезен» звучала чаще любой похвалы. С ранних лет Хоэна учили не напору, а контролю. Подвижные стили боя, уклонения, работа с дистанцией, точность и скорость — философия выживания через расчет, а не через силу. Хоэн быстро усваивал уроки. Он был пластичен, терпелив, почти бесшумен в движении и при этом не проявлял стремления к доминированию, что воспринималось как достоинство, но не как лидерский потенциал.
Единственным по-настоящему живым элементом его детства стал Рин — ровесник и товарищ по обучению. Там, где Хоэн молчал, Рин смеялся. Там, где Хоэн принимал правила как данность, Рин задавал лишние вопросы. Он первым сказал, что Хоэн слишком старается быть пустым, и единственным, кто никогда не испытывал перед ним страха.
Именно Рин стал причиной первого серьезного надлома. Во время многодневной практики в тяжелых условиях он нарушил регламент, пытаясь удержать группу от провала. Его действия были эффективны, но выходили за рамки дозволенного. Наставники зафиксировали нарушение и начали разбирательство. Хоэну задали простой вопрос: было ли это проявлением личной инициативы или следствием нестабильности всей группы.
Ответ Хоэна был хладнокровным. Он указал на личную ошибку Рина и подкрепил это собственными наблюдениями, подчеркнув импульсивность товарища и несоответствие философии «неподвижного сердца». Решение было принято быстро. Рина исключили без права восстановления, закрыв для него путь к военной и магической службе. Его семья потеряла статус, а все контракты с домом Тэцу были отозваны.
Перед отъездом Рин нашел Хоэна. Он не кричал и не угрожал. Он лишь спросил, зачем. Хоэн ответил, что если каждый начнет выгораживать своих, система рухнет. На обвинение в жестокости он ответил просто: он выбрал правильно. С этого момента Хоэн окончательно усвоил, что цена порядка — всегда чья-то жизнь, и чаще всего — чья-то чужая.
Спустя годы, уже в период подготовки к внешним миссиям, Хоэн оказался включен в закрытую экспедицию, направленную к окраинам Башнарима. Формально она проходила под торговым прикрытием и не имела государственного статуса. Фактически же это была рискованная попытка добыть информацию и материальные свидетельства о древних технологиях пустыни. Дом Тэцу не афишировал участие в предприятии, и выбор Хоэна был неслучаен: он не был незаменим и обладал достаточной выносливостью, чтобы выдержать провал.
Экспедиция достигла цели морским путем через Ук-Нар, но обратное возвращение оказалось невозможным из-за потерь и нестабильной обстановки на море. Было принято решение двигаться сушей через Калимар. К тому моменту караван уже был ослаблен, охрана поредела, а проводники оказались ненадежны. На границе пустынных территорий отряд попал в засаду кочевых племен. Нападение было стремительным и жестоким. Большинство участников погибли в первые часы.
Хоэн выжил не благодаря силе или героизму. Он не сопротивлялся там, где это было бессмысленно, и не бежал, пока шанс был нулевым. Его оставили — как бесполезного, истощенного, обреченного. Несколько суток он провел между Калимаром и Башнаримом, в зоне, где не действовали привычные законы выживания. В одну из ночей, у древних камней пустыни, его тело отреагировало раньше сознания. Не возникло формулы, не было призыва. Пространство словно сместилось, а движение стало невозможным для человеческой анатомии.
Когда Хоэн вернулся, это уже был другой человек. Проверки показали отсутствие магического канала, устойчивого резонанса и возможности обучения. Диагноз был однозначен — дикая магия. Она не поддавалась контролю и проявлялась только в моменты крайнего давления, оставляя после себя ожоги и следы оплавленного металла.
Реакция семьи была предсказуемой. Каэн увидел в Хоэне риск. Рэн — угрозу репутации. Кэйдзо воспринял произошедшее как личное поражение. Лишь Рю Тэцу рассматривал ситуацию иначе. Он увидел ресурс, который нельзя использовать внутри Тайхо, но который можно превратить в политический актив.
Именно он предложил отправить Хоэна в Империю под видом образовательного и культурного обмена. Для Тайхо это означало удаление нестабильного элемента и укрепление внешних связей. Для Империи — гарантию лояльности и доступ к представителю промышленного дома. Сам Хоэн узнал о решении случайно, но возражать не стал. Он давно принял, что его место — там, где риск можно превратить в пользу.

Навыки
Дикая магия, которая защищает или пытается убить. В моменты опасности тело Хоэна ускоряется, а его восприятие времени замедляется. При этом существует высокий риск перегрева, получения ожогов, носовых кровотечений.
Владение мечом и луком, рукопашный бой, верховая езда. Навыки скрытного передвижения, скалолаза, тихого обезвреживания врагов.

-Родилась на острове Тайхо в семье чиновника Кима в атмосфере пафоса и деспотизма. Отец — человек сотканный из амбиций, управляет властной рукой, не терпит чувств и эмоций, нытья, беспорядка и непослушания. При этом как слуга своего Императора, а заодно и народа — лучший представитель и исполнитель. Владеет тремя языками. Хорошо изъясняется на Арионском. Историк, культуровед, ценитель красоты и вкуса. Служит при дворе Императора Тайхо на территории Арианской империи вот уже 10 лет.

— Старшая дочь, Мей Ти, выросла нелюбимой. По матери ей не перешел магический дар, которым владел род предков. Пришлось старательно изучать светские искусства и фехтование. Строгий отец считал, если дочь — вырожденный маг с остатками способностей, значит быть ей полезной предначертано на поприще боевых искусств. Ким старший компенсировал жажду иметь больше сыновей таким образом.   

— Мей Ти оказалась пригодной к холодному оружию и стрельбе, не сразу, но полюбила это занятие. Учили её лучший мастера при дворе на острове, а когда отец получил направление в империю, продолжили тренировать Мей учителя двух народов. Благодаря чему у девушки появился выбор к какой культуре больше расположить свое сердце. Она выбрала Арионскую — ту, против которой, по сути, её отец выступал, представляя интересы родного Тайхо. Нелюбимая дочь отвернулась от отца, но сделала это незаметно, через своего заморского учителя саблями, через его знакомства, через каналы передач и третьи руки, два года назад вышла на связи с “Обсидиановыми клинками”, была завербована ими и принесла присягу императору чужеземцев. С тех пор доносит на своих же чужакам, которые стали своими.   

— Отца не любит, но умеет мастерски это скрывать и притворяться, смотрится покладистой дочерью, которую почему-то вечно осуждают. Младшая сестра её — невидимка в семье деспота. Наделенная даром магии, она незаметна для отца — не хватило у надменного амбиций на всех детей для насилия. Куда больше мать интересуется младшей дочерью. Зато брат — это новый нарцисс семейства. Любимец, красавец, надежда, безупречный, талантливый целитель, дар которого, как все говорят, раскрывается самым лучшим образом. Надменный и тщеславный. Неиспорченный окончательно только потому, что еще слишком молод.

— Для абсолютного большинства влиятельных людей в империи Мей — дочь посла на выданьи. Никто не знает, кроме избранных, чем промышляет хорошая фехтовальщица за спинами родителей. Её приглашают на светские мероприятия, берут у нее уроки клинка и лука для своих высокородных детей, очаровываются необычной красотой, большего не ждут, ждут когда посол Ким найдет ей жениха и отправит на родину домой. Но на родине, спустя годы, Мей осуждают, потому что Отец осуждает сам, сетуя приближенным, что уродился у него только один нормальный ребенок, а дочери какие-то неудачные получились, потому что женщины все, в принципе неудачные создания. Годятся разве что в секретари к Его Светлости послу, потому и служат у батюшки дочери при штате на подсобках. Отсюда на родине очередь женихов к Мей не стоит, но опасность династического брака существует.

— Мей Ти собирает информацию со всех документаций своего отца, подслушивает разговоры, ведет знакомства и связи, чтобы передать практически всё Императору Ариона. Именно поэтому посол Ким так задержался на своем посту. Не потому что приглянулся учтивостью и риторикой, не потому что хороший слуга народа и императора острова,  а потому что следить за ним крайне удобно.

— Мей понимает, что на родине, когда узнают про её измену, её убьют. Еще не сойдет с корабля и даже не встанет с постели в самом Арионе, в роскошном посольском доме, как почувствует недомогание и будет отравлена. Будущего у нее нет, если только однажды не уйдет в тень к “Обсидиановым кликам”, не пропадет, не сменит имя и не растворится в истории для Тайхо как пропащая дочь уважаемого посла Кима. Тогда под новой личиной у нее есть будущее на службе императора Ариона. Но пока время еще не пришло. Она рискует.

Навыки
Вырожденный маг.
Отлично владеет луком, плевательной трубкой, метательным оружием и короткими клинками.
Говорит на двух языках: родном и имперском.
Вырожденная магия: способность оборачиваться невидимкой на 15 минут. Не больше трех раз в день.