Как насчет истории о любви, которая появилась вопреки всему?
Он — человек, чья душа закалилась в битвах, но ещё не успело закаменеть и ожесточиться сердце. Наёмник по профессии, он однажды ступил на путь становления Героем, ведомый неясным зовом судьбы. Но почему‑то до сих пор не сумел дойти до конца — то ли сам путь оказался бесконечным, то ли в глубине души он боялся достичь цели и потерять то, что делает его живым.
Она — существо из иного мира (эльф, драконид, ангел - кто угодно). Бессмертное создание, чья суть - тайна, которую она бережёт как самое драгоценное сокровище.
Однажды они пересекаются, путешествуют вдвоем или с компанией таких же наемников, и каждый преследует свою цель - кого-то манит слава, кого-то всеобщее признание, а кого-то богатства.
Их путешествие превращается в легенду. Они спасают от гибели целую страну — то ли от нашествия тёмных сил, то ли от внутреннего разлада, пожирающего её изнутри.
В час триумфа народ провозглашает их правителями. Поначалу они рады: наконец‑то их усилия вознаграждены, а имена войдут в историю.
Но спустя годы всё меняется. И всенародная любовь начинает угнетать, как и жизнь с кучей условностей и правил.
Бессмертную охватывает тоска по старой жизни — по жизни идущего бесконечной дорогой приключенца, а он ещё пытается быть идеальным правителем — изучает законы, ведёт переговоры, следит за порядком. Между ними всё больше недопониманий. Она говорит о свободе — он отвечает о ответственности. Она вспоминает далёкие земли — он перечисляет насущные проблемы королевства. Её тоска кажется ему капризом, а для неё его усердие — бессмысленная рутина.
День, когда она покидает его, ничем не отличается от прочих. Ни зловещих предзнаменований, ни тревожных снов — всё привычно, буднично. За завтраком они, как всегда, обмениваются колкостями, разговор получается коротким, сухим — ни намёка на былую теплоту. И, после трапезы, как обычно, расходятся по своим делам до самого вечера.
Время тянется привычно — до того самого момента, когда слуга робко сообщает: «Её Величество не явилась к ужину». Сначала он думает, что она просто задержалась в саду или в библиотеке. Проходит час — её всё нет. Он посылает слуг на поиски, но те возвращаются с пустыми руками. Тогда, бледный от волнения, король приказывает собрать стражу: прочесать сад, прилегающий лес, проверить все выходы из дворца.
А он остаётся во дворце. Не в силах больше терпеть неизвестность, входит в её покои. В надежде найти хотя бы маленькую зацепку, открывает дверцы секретера и прикроватных тумбочек, платяного шкафа. И тут же замирает. Её дорожные сумки исчезли. А на полке, где раньше лежали парадные платья, теперь лишь пыль и одинокая перчатка.
В этот момент он понимает: она не пропала. Она сбежала.
Сбежала от рутины, от бесконечных церемоний, от необходимости улыбаться придворным и выслушивать их льстивые речи. Сбежала от ответственности, которая давила на неё, как тяжёлая корона. И… от него.
Она возвращается обратно "домой", обратно в покинутое королевство спустя не годы - целые века.
Её возлюбленный давно покинул этот мир, но оставил после себя очень многое. Счастливый народ и процветающие земли, которые когда-то были почти непригодны для жизни. Достойных наследников, которые и по сей день правят этим местом.
И память о ней — в картинах, дневниках, королевских хрониках, которыми воспользовался новый король этих земель и возвел на городской площади статую, запретив всем прикасаться.
Её, оглушенную воспоминаниями и сердечной болью, тоской по былому, в замок забирает стража, ведет почти как преступницу, которая посягнула на святое и своими прикосновениями пыталась разрушить драгоценную статую.
— Вы осознаёте, что совершили? — спрашивает мужской голос совсем рядом, — Эта статуя – не просто камень. Это память о людях, которые вывели нас из тьмы. Ваше прикосновение – оскорбление их наследия.
Она рвано выдыхает, собирает в кучку мысли и, подняв голову, замирает неподвижным истуканом.
Не мужчина — ещё совсем молодой юноша, едва-едва достигший совершеннолетия. Но его взгляд такой же решительный и серьезный, те же линии скул, тот же упрямый изгиб губ. Прямо перед ней — её возлюбленный, будто вернувшийся в далекоё прошлое.
— ***? — рвано выдыхает она, не сразу замечая, как дёргается от этого имени юноша.
И в этот момент она понимает. Нет. Не он.
Перед ней не её король — а его потомок. Юное воплощение прошлого: он так похож, и всё же совсем не тот.
В поисках той самой бессмертной, которая спустя много веков вернулась в место, что раньше называла своим домом и сразу же попала в неприятности.
Любовная ветка между "бывшей королевой" и потомком "первого короля", который будто в насмешку - внешне его точная копия.
С меня - бывший второй принц, а теперь - молодой король, единственный, кто может взять бразды власти в свои руки по закону.
Что бы хотелось?
1. 3-5к посты
2. По динамике - раз в неделю, возможно и чаще, как пойдет дело. Я тот еще спидпостер, если вайб подходящий.
3. адекватность, общительность, включенность во все процессы игры
Пишу сюда в первый раз, поэтому где можно развернуться для игры - не представляю даже, но, думаю, мы сумеем договориться, да?
Просто дай знать, что ты заинтересован/а в игре - сообщением на форуме или на почте, или прямо в этой теме. И я приду, и заберу тебя. Обязательно.
Он на палубе, как на передовой, прижимается боком к фок-мачте, вглядывается в беспросветную серую хмарь. Туман – серый, плотный, как стена, но даже сквозь него пробиваются лучи света, озаряя высокие резные шпили дворца где-то вдалеке. Они то исчезают в тени, то вспыхивают, будто золотые стрелы. И сближение неминуемо – не получится увести флотилию дальше, пользуясь плохой видимостью.
Одежду безжалостно рвёт ветер, солёные брызги обжигают лицо. Он поворачивается, по привычке вытягивает руку, чтобы накрыть краем накидки и хрупкое девичье тело рядом, но пальцы бессмысленно загребают воздух. Огорченная очередным отказом принцесса давно в сухой и теплой каюте. Прячется за закрытыми на хлипкую защелку дверями: от суровой погоды; от вожделенных взглядов членов команды, которые липнут к ней, как грязь к подолу роскошного платья; от него.
Волна бьёт в борт, заливает палубу темной штормовой водой и белой пеной, заставляет его покачнуться, вцепиться изо всех сил в держащую прибранными паруса оснастку, чтобы не отлететь позорно на самый край палубы, как делают это некоторые матросы вокруг. И самый глазастый, сгибаясь от боли в грудине, радостно восклицает: «Земля!». Остальные подхватывают – смеются, кричат, едва не перевешиваются через борт – так им не терпится увидеть сушу.
Берег показывается из тумана медленно, будто нехотя. Сначала неясные очертания, потом – более чёткие. Скалы, деревья, линия прибоя. Отколовшийся от основной части земли небольшой остров, и замок на самой вершине. В памяти всплывают старые легенды: о проклятых землях, о забытых королях, о сокровищах, которые лучше не находить. Только в этот раз это совершенно не их случай.
На заботливо вымощенном диким камнем пирсе один за другим зажигают факела, освещая для них дорогу в этом густом тумане. Эльвензирдар идет плавно и ровно. Стянутые паруса едва колышутся, послушно расступаются волны, и подбадриваемый радостным гулом команды юный капитан отдает очередной свой приказ: «Поднять паруса!».
Они раскрываются с тихим шелестом, принимают попутный ветер, добавляя кораблю скорости. Будто белоснежные крылья раскрываются у каждого из судов – лёгкие, стремительные, готовые к полёту над волнами. Солнце пробивается сквозь облака, разгоняет бескрайний туман, который тянется за ним шлейфом, золотит паруса. И корабли становятся частью этого света, этого ветра, этого мгновения.
Дальше – только освещенный беспощадно чадящими факелами путь наверх – по вырезанным прямо в скале белокаменным лестницам. Без права на передышку, без подготовки. Разодетые в белое провожающие недовольно кривят лица, произносят вместо церемонных приветствий упрекающее: «Вы опоздали». Дыхание сбивается, и Морнемир почти останавливается, заставляя и делегацию позади замедлить ход.«Опоздали», – повторяет он про себя, сразу же добавляет: «Но всё же пришли». И уже почти произносит вслух, подбирая одну из самых непочтительных интонаций, которой только может воспользоваться, но предупреждающий тяжелый взгляд дедушки будто промораживает всё внутри, не позволяет мыслям обратиться в звук.
Роскошная зала похожа на расколотое зеркало: одна сторона – сияющая золотом на стенах и ослепляюще ярким светом из высоких стрельчатых окон, другая – в тени. И прибывшие первыми «светлые», казалось бы, заняли лучшую и большую половину, но только на первый взгляд.
Он замечает их взгляды – холодные, оценивающие. Кто‑то улыбается, кто‑то перешёптывается, кто-то даже не поворачивает в их сторону головы, всем видом выказывая равнодушие к только что прибывшим. Морнемир чувствует, как сжимаются кулаки, но держит лицо. Знает: сейчас важно не то, когда они пришли, а то, как они войдут. Дедушка делает шаг вперёд, и вся делегация невольно подтягивается.
В тишине их шаги звучат гулко, как удары сердца. Они идут – не извиняясь, не оправдываясь, и каждый занимает своё место в этой процессии.
Обмен приветствиями с правителями соседнего королевства неожиданно короток, холоден: поклоны по протоколу, фразы с двойным смыслом, улыбки, лишённые тепла, и взгляды, полные снисходительного превосходства. Телом он здесь – в этой торжественной бальной зале, занимает место по правую руку от деда и вслушивается в каждое слово, но мыслями ещё где-то на борту корабля, где звучали крики чаек и плещутся волны о борт.
Появление принцессы не пропустить – затихают вокруг голоса, расступаются на её пути эльфы, образуя живой коридор. И Морнемир шагает вперёд без колебаний. Не из вежливости, а из необходимости, ведь это не просто благородный жест – просто очередной ход в невидимой партии, в которой ему не посчастливилось оказаться одной из, пусть и высокопоставленных, но разменных фигур. Правила известны, роли распределены, и каждый шаг должен быть выверен, как удар клинка в ритуальном поединке.– Вы прекрасны, как утренняя звезда, – произносит он ровным, почти бесстрастным голосом церемонные комплименты, которые вырываются изо рта быстрее, чем удается их осознать.
Надежды на то, что девушка перед ним окажется нежным и хрупким цветком, разбиваются с первыми звуками вальса. Морнемир представлял себе совсем иную картину: медленный, плавный ритм, который позволил бы вести лёгкую беседу, ненавязчиво узнать друг друга, и, может, постепенно сблизиться. Но принцесса рванулась вперед – стремительная, напористая, с воинственным блеском янтарных глаз, в котором он не заметил и тени смирения. Только сталь. Только вызов – ему и всем присутствующим в этом зале – и от того, как он выдержит этот вызов, возможно, зависит куда больше, чем просто репутация на балу. Музыканты, поддаваясь её воле, тоже ускоряются, превращая мелодию в нечто невообразимое.
– Я приду, – не тратя драгоценные секунды на колебания, он отвечает с мрачной решимостью, когда так и несостоявшийся во время танца неспешный разговор вдруг оказывается приглашением на дуэль.
И отступает, оглушенный абсолютным несоответствием ожиданий и реальности, позволяя изящной ладони выскользнуть из руки. Лёгкое, почти невесомое прикосновение исчезает, оставляя после себя лишь призрачное ощущение тепла – и горькое осознание: всё идёт не по плану.
Он не остается в одиночестве больше ни на мгновение – стоит лишь отойти его нареченной, как вокруг собираются все желающие познакомиться с принцем соседней страны поближе – из тех, кто настроен радушно или изнывает получить подробный рассказ о танце с самой завидной невесты двух королевств из первых уст. Звучит мелодия для кадрили. Морнемир, воспользовавшись моментом, спешит удалиться вместе с назойливой компанией поближе к фуршету. Ему нужно перевести дух, собраться с мыслями, настроиться на предстоящую встречу с принцессой – а в очень скором будущем, судя по всему, и с женой.
Когда любопытные господа, наконец, отпускают его, он едва сдерживается, чтобы не броситься к выходу, растеряв всё благородство. Позволяет себе лишь слегка ускорить шаг – ровно настолько, чтобы это не выглядело неприличным бегством.– Вы неожиданно пунктуальны, – с губ срывается лёгкая попытка уколоть, крохотная насмешка, когда в сумерках всё же проявляется светлый силуэт, – И с помощью чего вы желаете сразиться? Острого слова? Хладной стали?