ФАНДОМЫ
Авторский
СЕТТИНГИ
Средневековье, фэнтези
ВОЗРАСТ
МЕТКИ
hurt/comfort, приключения, расследования, интриги, скандалы
ПОЛ
Женский
ТИП ОТНОШЕНИЙ
коллеги с широким пулом возможностей
Изабелла, вдовствующая баронесса Валье, хозяйка столичного салона
fc: Alessandra Mastronardi или ваша
Ей за тридцать. Её красота — дорогая, но слегка поношенная, как переизданная классическая книга. Она не скрывает свой возраст, но умеет его выгодно подать. Ее стиль - «роскошь по остаточному принципу»: платья из прекрасной ткани, но прошлогоднего (а то и позапрошлогоднего) фасона, перешитые и дополненные одной-единственной безупречной вещью, семейной реликвией, которую она ни за что не продаст. Её улыбка — точный инструмент. Она знает, какую использовать: сочувственную для запутавшихся жен, язвительную для наглых щёголей, загадочную для тех, от кого нужно что-то получить.
Родилась в небогатой, но знатной семье. Была выдана за немолодого, но обаятельного барона, который оказался блестящим аферистом. Он кутил на её приданое и брал долги, создавая иллюзию богатства. Когда он скоропостижно скончался, она обнаружила, что вместо наследства ей осталась горстка фальшивых векселей, закладные на несуществующие земли и толпа кредиторов.
Спустя несколько лет она открыла собственный салон в столице Артании. Пусть она не разбирается в финансах, сложно найти более тонкого знатока человеческих душ. В ее маленьком "павильончике" можно и найти интеллектуальную беседу за игрой в шахматы, и спеть оду гедонизму, купаясь в вине и шалфейных парах. Ее дом - вовсе не бордель, но она умеет каждому выбрать компанию. Прекрасную услужливую компаньонку для уставшей вдовы. Любовницу, которая никогда не выйдет из тени и не бросит тень на репутацию. Старательного пажа. Для каждой задачи найдется свой инструмент. И инструменты эти дают ей неслыханный капитал человеческих секретов - выуженных ли во время разового свидания, собранных ли за месяцы безупречной службы. Она не шантажистка, вовсе нет. У нее свой секрет: Эдмунд помогает ей решать проблемы с кредиторами взамен на долю этой самой информации. Она поставляет ему контекст, мотивы, слабости, которые не выбьешь на допросе.
Прагматик до мозга костей с тонкой вуалью цинизма. Она не злится на мир и не жалеет себя. Она проанализировала ситуацию, взвесила риски и выбрала самый эффективный путь выживания. Не испытывает ни стыда, ни особой гордости за свой салон. Для неё это — работа, бизнес, иногда даже интеллектуальная игра. Не сентиментальна, но справедлива со своими подопечными. Ее философия - люди слабы, глупы или очень одиноки. Ими можно управлять, если понять, чего им не хватает.
Больше о ее маленьком бизнесеИзабелла не покупает информацию. Она её выращивает. Её «инструменты» — это не просто наёмные работники. Она проводит тщательный отбор, ищет не красоту, а определённый склад ума: наблюдательность, умение слушать, дар вызывать доверие и — что важно — чувство самосохранения и личную выгоду. Она дает им не только кров и процент, но и образование. Молодой человек, умеющий поддержать разговор о последних философских трактатах, стоит дороже грубого ухажёра. Девушка, способная сыграть на лютне и знающая основы медицины, может войти в доверие к важной особе как компаньонка, а не как ночная утеха.
Она ведёт тонкую бухгалтерию человеческих душ. У неё есть записи (шифрованные, разумеется), где вместо цифр — потребности, страхи и тайны её клиентов и её же сотрудников.
Советник N. Боится старости и забвения. Ищет восхищения молодости. Приставленная к нему девушка-«муза» слушает его бесконечные воспоминания, а Изабелла получает информацию о придворных раскладах десятилетней давности.
Жена купца M. Мечтает о романтике, которую не дал расчётливый муж. Молодой «поэт» (один из пажей Изабеллы) пишет ей стихи и выведывает коммерческие тайны семейного бизнеса.
Она никогда не шантажирует напрямую. Это грубо и опасно. Она оказывает услуги. Нужному человеку «случайно» находится компрометирующая информация на его врага. Кто-то необъяснимо меняет мнение в его пользу. Чей-то долг перед ростовщиком чудесным образом оказывается прощён. И у человека возникает чувство глубочайшей благодарности и подсознательного долга перед атмосферой и её хозяйкой. Она создаёт сеть обязательств, а не страха.
Для Эдмунда она очень ценная коллега. С ее помощью он выясняет секреты оттуда, куда не вхожи его люди. Схемы ухода от налогов, семейные тайны, сплетни из будуаров, предсмертные слова.
Заходи на огонек, мы расследуем что-нибудь интересное, будем обмениваться слухами, выберемся из своих паучьих логов и сами запачкаем ручки в чем-нибудь нехорошем, все-таки, нужно и самим иногда работать. Может, убьем кого-нибудь, кто угрожает ее детям? Или кого-то, кто раскрыл ее тайны, украл записи и поставил такую хорошую схему под угрозу? Заодно выясним, может ли ценная коллега по ремеслу быть интересной женщиной. Кстати, могу с тобой играть аж двумя профилями, у меня есть еще принц, который наверняка к тебе захаживал.
Мой персонаж: Эдмунд, 38. Глава королевской обсервации (то есть, наблюдения за всеми и копания в грязи). Внешность - David Oakes.
Итан бардов не жаловал, но и претензий к ним никогда не имел. Бездельниками, конечно, считал, но чтобы претензии – никогда. Бард – он бард и есть, что с него взять? Не рифмуй любовь и кровь, под ногами не путайся, и будет тебе и стол, и кров, и благодать земная. Ежели, конечно, повезет пристроиться ко двору какого лорда.
Форци Мейсемину повезло, на вкус Итана, сверх всякой меры. Он пристроился сразу ко двору целого короля. Ну, как – пристроился? Источники сообщали, что он здесь и на свет появился, и ремеслу выучился, да так и остался. Вот уж правда, где родился, там и сгодился. Были в его жизни и отлучки к чужим дворам, но Форци, что твой таракан, всегда возвращался к родной кормушке. И никогда прежде внимания к своей персоне благоразумно не привлекал.
Но благоразумие отчего-то покинуло его к почтенным тридцати пяти годам. Иные мужчины к его возрасту остепеняются, заводят семьи, благоустраивают дома – вот как сам Итан, например. Форци же предпочел иную стезю, и стезя эта грозила привести его к беде. Пока привела лишь в допросную замка Шинон, но… В сказке – или песне – это была бы та самая развилка.
— Налево пойдешь – в петлю попадешь. Направо пойдешь – на дно колодца придешь, — задумчиво произнес Итан, когда дверь открылась и беднягу втолкнули в допросную. Впрочем, его поэтические таланты потонули в верещании пленника. — Он всегда такой языкастый?
Стражник, отпуская барда, закатил глаза. Видать, голосил Мейсемин всю дорогу от своих нехитрых покоев. Побочные явления эффекта неожиданности: Итан специально велел выдернуть его прямо из постели, чтобы застать врасплох. Схваченный посреди ночи, бард не успеет ни сговориться с кем-нибудь, ни выдумать оправданий.
— То есть как это – ты ее не знаешь?
О последних приключениях менестреля Итан осведомлен не был, зато точно помнил, зачем пригласил его на беседу. По замку и столице стали циркулировать совершенно изменнические песенки о смерти короля Родрика, позорном поведении монарха и порочности королевского двора. Стража услышала их впервые в одном из борделей и допросила пару шлюх, через которых вышла на прачку. Прачка же оказалась женой трактирного служки, который в свою очередь услышал эти песнопения в том самом трактире. Хозяин после пары выдранных ногтей указал на труппу кукольников, а те… В общем, десяток разбитых носов и музыкальных инструментов спустя ниточка привела расследование к Форци Мейсемину, королевскому барду.
Итан находил в его аресте и свое особое удовольствие: в последние дни тот зачастил к принцессе Амарее, которую, по информации от служанок, «утешал песней в ее горестном положении». Итану слухи о страдающей в браке принцессе были ни к чему. А ну как соберется перед замком толпа с вилами и факелами в защиту несчастной юной девы? Толпе только дай повод, они всегда сочувствуют героиням трагедий.
— Принцессу – и не знаешь? Ты бренчишь в ее покоях едва ли не каждый день.
Знала бы бедняжка Амарея, что ее утешение и друг сердечный вот так от нее открестился – внимательнее выбирала бы жилетку для жалоб. Но жену вразумить он еще успеет, сейчас же стоило сосредоточиться на языкастом барде. Да и прозвучало это как-то… Мстительно, что ли. Не по чину капитану замковой стражи считать, как часто какой-то певунишка посещает его супругу.
— Но сейчас не об этом. Точнее, не только об этом, — Итан зловеще ухмыльнулся и уселся за стол. Порывшись в бумагах, он нашел-таки последние показания в деле об изменнических песнях. — Некий лютнист Люсьен из Гри, подмастерье барда Энцо из Винного края, недавно спел торговке луком на рыночной площади одну песню. Весьма возмутительную. Я бы сказал, изменническую. Понимаешь, о чем я? Говорит, от тебя услышал.
- Подпись автора
