А ты боль собери с гланд и колен своих
Плечи расправь. Оденься. Иди кури
Окна прикрой. Атмосферу побереги
Нам ещё столько дышать
в какой-то момент ему начало казаться, что потолок дышит; медленно опускается ниже и ниже. зрение мерцало – когда он почти терял сознание от недостатка кислорода, темная дымка вытягивала свет от краев к центру. Ловчий не давал ему отключиться. точно в тот момент, когда Морзе был готов провалиться в нигде, он ослаблял удавку – всего на пару мгновений, достаточных, чтобы с громким хрипом вдохнуть, чтобы легкие резануло болью; а после тяжелая металлическая пряжка снова впивалась в кожу и давила на трахею. под давлением ремня биение собственного пульса ощущалось так отчетливо, что Морзе мог с легкостью посчитать удары сердца в минуту – если бы голову не заполонял густой тягучий туман.
тело обмякало и становилось ватным.
Ловчий склонился ниже, вдавливая колено в пах Морзе. незанятая ремнем рука пережимала запястье Филипа до синяков. экс-распорядитель Охоты хищно втянул воздух и повернул голову – так, чтобы слышать чужое угасающее дыхание.
- мне вот что интересно, Филип, - вкрадчивый голос долетал до него словно сквозь толстое ватное одеяло. – ты же всегда скулил и послушно приползал ко мне, когда тебе хотелось сорваться. всег-да. ц-ц-ц-ц, и что же вышло?
Филип попытался сфокусировать взгляд. он открыл рот, чтобы что-то сказать, но вырвалось только сдавленное блть. тело не слушалось. Ловчий потянул ремень на себя – туже, туже, еще туже – и Морзе снова почувствовал, как теряет сознание.
трель дверного звонка он уже не услышал. Ловчий выдержал паузу, прежде чем снять удавку, и привычным движением проверил пульс.
- хороший мальчик, - он похлопал Морзе по свежему синяку под скулой. – а вот и пицца. хоть пожрем.

***
о чем вы думаете, когда думаете о наркотиках?
я лежу на кровати и одновременно – смотрю со стороны, из-под потолка наблюдаю за собой, как за рыбкой в грязном аквариуме, яростно бьющейся о стекло. когда я думаю о наркотиках, я думаю о том, как меня бесит, что после десяти лет трезвости трава не берет меня – или берет, но не так, как я хочу; не так, как я помню. никакой, нахуй, эйфории от воссоединения со старым другом. дерьмо. только кожа к коже ощущалась горячее, а сейчас – безумно хочется жрать. только тот я, что на кровати, еще пока не до конца понимает это; его мозг оплавлен и требует времени на перезагрузку. поэтому пока сводящая желудок боль – это просто боль на периферии, а не голод. а боль временно смещена на второй план.
вдохни и выдохни. повтори.
меня зовут Филип, и я – наркоман.
о чем вы думаете, когда думаете о наркотиках?
я думаю о том, как меня бесит трава.
я думаю о том, как меня бесит, что этого недостаточно. и что тот зиплок стоило приберечь для себя.

***
постепенно возвращалась чувствительность, а комната снова начинала обретать очертания и цвета. Филип еще некоторое время полежал так, прислушиваясь к своему дыханию и к звукам за дверью.
конечно, он слышал стук. и конечно же было глупо надеяться на то, что ему показалось. эй, детка, ты даже не на галлюциногенах – слезаешь с трезвости плавно, постепенно, мягко, будто прилежный пациент с фармы.
но есть, сука, нюанс.
Морзе медленно поднялся с кровати, затолкал себя в джинсы и, подхватив с пола чужую одежду, открыл дверь.

…Филип заметил, как расширились зрачки Виктора, когда они встретились взглядами. хорошо, - лениво и медленно протянул внутренний голос, – значит, он не под спидами. и даже – уже – не на отходах. хотя должно ли нас это ебать?
Филип снова прислушался – к дыханию и к внутреннему голосу. поразмыслив – так же лениво и медленно – пришел к выводу, что, в общем-то, не должно.
- у меня что-то на лице, что ты так пялишься? – он утер щеку ребром ладони и тупо уставился на оставшийся на коже красный след. понимание того, что Филип видел, приходило с запозданием. – а. не ссы, Княже. это не моя.
наверное, в чем-то это было даже весело. потому что сдержать короткий смешок не получилось. заходят как-то в бар…
Морзе похлопал Князя по плечу и прошел мимо. объяснять что-либо не хотелось. и еще – тянуло желудок.

в коридоре он машинальным движением опрокинул рамки с фотографиями Сехмет и сестры, скрывая их лица. и глаза. наблюдавший за этим с кухни Ловчий осклабился.
- что, стыдно стало?
- завали ебало. и прикройся, - в Ловчего полетело его белье. Морзе вытянул из кармана чужих джинс пачку «Мальборо» и зажигалку.
- блять, тебе так нравится жить в свинарнике, что ты даже до пепельницы дойти не можешь? неискоренимая Меченая порода?
- не пизди как мне жить в моей квартире, а?
столбик пепла сорвался вниз, как в замедленной съемке. Морзе покосился на Князя через плечо, будто только вспомнив о том, что тот все еще был здесь.
- ну? если собрался проводить воспитательную лекцию, двигай на кухню. я весь ебучее нетерпение, так и жду, что ты пояснишь, нахера приперся.