От колоссального размаха одной из великих комиссий Лофу глаза разбегались. Инсин совал любопытный нос повсюду и заговаривал со всеми, если что-либо вызывало у него вопросы. Тот мальчик, который стеснялся даже шагу без разрешения ступить, остался на Чжумине Сяньчжоу. Наставник Хуайянь, а затем и госпожа Байхэн не зря говорили ему на разные лады, что нужно уметь пробиваться, чтобы найти своё место в мире. Он, впрочем, их советы воспринял весьма по-особенному. Вместо уверенности в себе он обрёл самоуверенность, а целеустремлённость граничила с ослиным упрямством. Скромный и тихий когда-то ребёнок быстро превратился в притчу во языцех, и кому-то даже нравились его непосредственность и прямолинейность, другие же спали и видели, как бы от него избавиться, и желательно так, чтобы он уж наверняка не вернулся.
Надо сказать, он и сам успешно справлялся, и, пожалуй, лишь чудом в виде своевременного прибытия тех, кому было на него не всё равно, Инсин до сих пор оставался жив.
У него быстро начали вызывать жалость крупные ауруматоны, запечатанные повсюду, здесь и там, за алыми барьерами. По легендам когда-то они не только могли действовать как самостоятельные рабочие и боевые единицы, но и обладали полноценным разумом. Правда, затем взбунтовались против хозяев, и те были вынуждены их запечатать. Но Инсину не давала покоя мысль — что, если их всё же можно контролировать? Что, если раньше не получалось, только потому что никто не догадался, как именно это следует делать? Да, ему никто не говорил, что он — тот самый гений, способный раз и нвсегда переломить положение вещей, но, как только Инсин что бы то ни было брал в голову, выбить это из него не получилось бы ни кнутом, ни пряником. Он решил, что обязан хотя бы попытаться. Возможно, его слишком разбаловали те, кто видел в нём удивительное юное дарование, чьи таланты сияют ярче звёзд в ночи, осталось лишь их полноценно развить. Или он ещё оставался в том возрасте, когда детям свойственно верить в добро, в то, что у них непременно должно всё получаться, ведь они главные герои собственной истории, и что с ним не может произойти ничего плохого.
Как бы то ни было, но он выбрал уголок подальше от основной части комиссии, где постоянно сновали помощники мастеров, доставляя кто послания, кто ресурсы, а некоторые, получив перерыв, неторопливо прогуливались, переговариваясь между собой. Инсину несказанно везло — даже патрульные механизмы ему на пути не встречались. Он бы прошёл проверку, но они бы запомнили его, и потом это обернулось бы проблемами.
И вот она, будущая жертва его эксперимента. Инсин набрал в грудь побольше воздуха и потянулся к печати. Он собирался попробовать пилотировать этого «неисправного» ауруматона. При том, что до такой ответственной задачи взрослые его пока что и с современными безопасными версиями не допускали.
Защита от малолетних недоумков на печати не выдержала его напора и желания во что бы то ни стало добиться желаемого. Но, когда она рассыпалась, всё очень быстро пошло вовсе не по плану. Нечто внутри — куда более могущественное и древнее, чем Инсин так наивно предполагал. И оно не собиралось покоряться. Словно наяву он увидел чужие воспоминания, они вгрызались в его разум стаей голодных хищников: кровь, дым, горящие дома, бегущие люди, разрушение повсюду.
От множества криков, перекрывающих друг друга, звенящих у него в ушах все разом, пульсирующих болью в висках, Инсин аж в голос взвыл, едва успев разорвать синхронизацию до того, как она вскипятила его мозг, что закончилось бы, очевидно, смертью. Он упал на колени, весь дрожа, тяжело дыша и ничего не видя вокруг себя, но зловещий скрежет прямо над головой заставил поднять взгляд... и буквально кубарем откатиться в сторону. Массивное оружие, которым завершалась верхняя конечность ауруматона, оставила глубокую вмятину там, где мальчик находился ещё несколько секунд тому назад.
Так он не бежал ещё никогда в жизни. Не глядя, перемахнул через парапет и перепуганной птицей перелетел всё то расстояние между верхней и нижней площадками. Шлёпнулся не слишком красиво, минуту приходил в себя и пытался осознать, не сломал ли он себе чего. Поднявшись, заковылял туда, где по его представлениям находились другие люди. Только бы они не догадались, что он натворил... хотя никто, конечно, не дурак. Он явился с той же стороны, откуда скоро придёт и выпущенное им на свободу зло. Взмыленный и едва живой. Любой тут сложит два и два.
— Парень, ты самоубийца? Скорее, спускайся к нам! — замахал ему рукой высокий рыжий мужчина с ухоженной бородой — один из мастеров, его имя Инсин пока ещё не успел запомнить. Если так и дальше пойдёт, то ему уже и не понадобится.
Вряд ли этот неизвестный ему мастер стал свидетелем неравного поединка Инсина с роботом. Зато точно мог увидеть его безумный «прыжок веры».
Но прежде, чем он успел сделать хоть шаг по ступеням вниз, мощный залп ауруматона разнёс добру. половину лестницы. Недавно Инсин, конечно, уже перемахнул через один провал, но не чувствовал себя готовым повторить такой подвиг, да и, кроме того, здесь пропасть получилась куда побольше.
— Я найду обходной путь и выберусь! Вот увидите! — крикнул он и кинулся бежать, пока механические убийцы не подошли ближе. Потрясающе, но ауруматон был уже не один. Судя по всему, он сумел освободить из заточения нескольких товарищей, и они собирались продолжить то, что им некогда не позволили.