Ведьмак в своей жизни ошибался достаточно часто, иначе не носил бы он такого количества шрамов, видимых и невидимых глазу. Последних, к слову, тоже было вдоволь, но они-то как раз мало у кого вызывали интерес. Кто по доброй воле полезет копаться в душе у бродяги, зарабатывающего на жизнь убийством монстров? Да и кого сам Геральт подпустит к себе достаточно близко?

Однако же на сей раз Белый Волк был готов поставить оба своих меча против ржавого ножа, что он не ошибся. Нет, увидеть чародейку он пока не сумел, а вот звук резко захлопнувшейся двери различил очень даже четко в царящем в этом заведении гаме.

«Что ж, одно из двух… Либо я прав, либо начал сходить с ума… И то и другое смертельно опасно. Первое, пожалуй, даже поопаснее будет…»

Ответное письмо Йеннифер он с момента получения прочитал уже раз сто – и оно порядком поистрепалось. Зачем он делал это? Зачем раз за разом подвергал себя самобичеванию, уже не испытывая, как прежде, желания укусить себя от злости в зад? Неужели у ведьмака, вопреки всем досужим слухам, проснулась совесть?

«Дорогой друг…»

Да нет, какая совесть? Доподлинно известно, что у премерзких мутантов ее не существует. Просто в письме за сарказмом высшей очистки (хотелось бы Геральту знать, быстро ли Йеннифер написала ему ответ или же часами подбирала каждое слово, пропитывая его ядом?) содержалось главное – «дорогая подруга» несмотря ни на что ответила согласием на его просьбу, а значит рано или поздно они должны были вновь встретиться.

Что ж, получилось даже раньше, чем он этого ожидал. Либо он все-таки спятил.

Медленно, словно подбирался к логову какого-то очень опасного существа, а так оно, по сути своей, и было, Геральт подкрался к запертой двери. Сирень и крыжовник… Да, никаких сомнений. Окажись за этой дверью не черноволосая чародейка, ведьмак почувствовал бы себя так, как обычно чувствует себя игрок, которому отчаянно везло всю ночь, а перед самым рассветом он спустил все за пару минут. И вот теперь-то начиналось самое сложное…

Прошлая их встреча после долгой разлуки получилась… неоднозначной. Йеннифер тогда всерьез пригрозила выжечь ему глаза, хотя за минуту до того была холодна как лед. Вот и сейчас Белый Волк осознал, что одно не слишком удачное слово – и «дорогая подруга» спалит не только этот бордель, но и целый квартал, лишь бы попортить ему шкуру.

— Кхм… Йеннифер? – постучав в дверь скорее для соблюдения ритуала, нежели в расчёте на то, что ему действительно откроют, Геральт несильно толкнул дверь. Настолько несильно, что ее без труда удержала бы в закрытом положении и трехгодовалая девчонка, что уж тут говорить о строптивой чародейке?

— Ну, хорошо… Я знаю, что ты за дверью. Я даже притворюсь, что не помираю от любопытства, гадая, что привело тебя сюда… — мягко настолько, насколько он был способен, заговорил охотник за чудовищами. – Но ты, быть может, все же откроешь мне? Потому что я с каждой секундой чувствую себя все большим ослом…

Вот никогда он не умел никого уговаривать. Не получалось. Дипломатии его не обучали, а потому пользовался он самыми примитивными приемами. Например, убедить собеседника в том, что они оба ведут себя глупо.