Дань Хэн говорит так серьёзно, что проникается даже вечно легкомысленная Стелла, способная шутить даже на краю гибели мира, в котором находится, а, значит, погибнет вместе со всеми. И правда, на звёздном пути, где им всегда всё удается, так легко забыть обо всех уже исчезнувших планетах, до которых не смогли добраться Безымянные, или даже не в их силах было помочь. Когда Стелла впервые взошла на борт Экспресса, всё казалось ей приключениями, как будто она главная героиня фильма или игры, где всё запрограммировано на её успех. Такие планеты, как эта, наглядно демонстрировали цену ошибки – или равнодушия тех, кто мог помочь, но не захотел. Расчётливые КММ, эксцентричные Недотёпы в Масках, странное Погребение веры - Вселенная полнится теми, кто ничего не будет делать без выгоды, или даже специально добьёт развлечения ради, или даже спляшет на руинах.
Не поэтому ли они тогда отправились на Лофу? Даже несмотря на то, что им дала наводку самая подозрительная личность, даже несмотря на то, что Дань Хэн подвергался там опасности. Они просто не могли проигнорировать даже малейшая вероятность того, что Кафка сказала им правду, и Альянс в беде. Да, последователи Ланя могущественны и сильны, и по прибытии сразу сказали, что способны справиться сами, но нельзя проходить мимо там, где можешь помочь. Просто нельзя. Пусть лучше угроза окажется переоценённой, пусть они будут выглядеть как дураки, пусть говорят, что Безымянные суются не в своё дело, это всё равно лучше, чем подобная картина.
- Мне здесь страшно, Дань Хэн, – признаётся Стелла. - Страшно, но я не уйду.
Она входит следом за товарищем и видит парящий макет замка. Любопытство перевешивает здравый смысл, и она тянется прикоснуться. Но, едва лишь её пальцы дотрагиваются до стены миниатюрного замка, как реальность вокруг меняется. Она обнаруживает себя стоящей у окна, а за окном видна огромная, будто божество, взирающее на своё творение, фигура Дань Хэна.
- Дань Хэн! - Стелла изо всех сил ударяет ладонями в перчатках по стеклу. – Ты меня видишь, Дань Хэн?! Слышишь?! Я здесь!
Не знаю, как ещё привлечь его внимание, она в отчаянии оглядывается, но в помещении ничто не кажется достаточно заметным. Разве что… Хватая тяжёлый, в старинном стиле, стул с бархатным сиденьем и изящно вырезанной спинкой, она швыряет его в окно, разбивает стекло вдребезги.

Безымянные никому не отказывают в помощи. Они не вправе ожидать ни признания, ни награды, и, даже если источник информации сомнительный, они всё равно должны всё проверить. Сначала Стелла относилась к этому как к приключению, опасному, но больше весёлому. Они куда-то спешили, попадали в передряги, всегда побеждали. Теперь же всё стало гораздо сложнее. Перебирая в памяти всё произошедшее, будто листая страницы книги классического эпоса, книги, на страницах которой однажды вдруг очутились в качестве действующих лиц и они, Стелла задавалась вопросом - чем для неё стал этот мир-симуляция, мир, обречённый на гибель, продержавшийся так долго лишь стараниями персонажей. Даже при том, что эти персонажи были изначально лишены какой-либо возможности что-то изменить, подобная возможность не входила в сценарий, как сказала бы Кафка. Раз за разом их возвращало к предначертанному финалу, и раз за разом они этот финал отрицали. Красиво. Трагично. Героически. Какой бы путь они ни выбирали, что бы ни предпринимали, чтобы всё изменить – итог оставался один. Как говорится, от перемены мест слагаемых сумма не меняется.
Быть героем означает, что мир однажды рухнет на твои плечи, и тебе придётся его держать – без надежды, что однажды тебя кто-нибудь заменит, без гарантии победить, даже наоборот, ты почти наверняка потерпишь поражение, но всё равно, взявшись за дело, нельзя его бросить. Каждая выигранная минута – это минута чьей-то жизни. И, если вы скажете, что минуты не важны – попробуйте представить, что вас вот-вот не станет. Вы будете цепляться за любую возможность, до последнего оттягивая роковой момент. Уповая, что случится чудо, стоит лишь ещё немного подождать – и жестокая гибель отступится, сдастся.
Всё оказалось не тем, чем выглядело поначалу. Казалось бы, после Пенаконии уже можно и привыкнуть, но Стелла всё равно позволила себя провести. Она до сих пор не была уверена, победили ли они. Из головы не шёл образ того, как товарищи один за другим умирали. Даже так уверенная в себе Аглая, даже гениальный Анаксагор, даже хитроумная Цифер, даже бессмертный Мидеймос. Хотя их удалось сохранить, но остались ли они прежними? Можно ли их считать теми же самыми людьми? Ей почему-то казалось, что их настоящие товарищи и соратники навсегда остались мертвы, а это – всего лишь копии.
И вот теперь – короткое сообщение, простая на первый взгляд просьба. Они снова кому-то необходимы. Но, вопреки своему обыкновению, на этот раз Стелла не спешила бросаться в омут с головой. Старшие на время покинули Экспресс, отправившись в какое-то своё собственное путешествие, Дань Хэн тоже отсутствовал… и Стелла решила обратиться к лучшей подруге. Несмотря на видимую легкомысленность, Март уже доказала, что способна стать опорой при любых сомнениях, той, кто никогда не подведёт. Но что она сама чувствует после того, как узнала правду о своём прошлом? После того, как столкнулась с другим «я»? Все они скрывают свои травмы, чтобы не беспокоить остальных, но рано или поздно поговорить откровенно придётся.
Стелла энергично постучала в дверь чужого купе:
- Март, ты занята? Я могу войти?
Врываться без спроса Стелла так и не решалась, несмотря на всю явно природную наглость.