♫

В кабине вертушки духота как в крематории. Лопасти секут воздух, штурвал липкий от пота, по радио — голоса мертвецов, которые ещё не в курсе, что мертвы. Эй, Рикс, знаешь, почему я стал вертолетчиком? Чтобы побороть свой главный страх. Думаешь, боязнь высоты? Ха, страх подохнуть в одиночестве!

Внизу — флот Свободного штата, катера роем скользят к берегу. Задача проще некуда: прикрывать, пока морпехи не высадятся. Но «Милитех» припас подарочек. Из-под волн вырастают турели. Ра-та-та! Борт соседа разносит первым — фейерверк на четвертое июля, только из металла и человечины, тромбы взрываются красно-белыми звёздами. Рикс переходит на трёхэтажный и швыряет винтокрыл в штопор. Теперь небо — под ногами, а море — над головой. Очередь пуль впритирку, на обшивке теперь дыры как ожоги табака на диване. Еще рывок — машина стонет, но терпит. Держись, красавица.

На учениях в VR-симуляторе Рикс пилотирует как дышит. Инструкторы переглядываются: этот рождён летать. Первые месяцы войны — тоже будто игра: драйв, братство, дешёвая слава. А потом товарищи превращаются в кресты. Игра кончается. Остаётся работа. Грязная.

Второй залп откусывает часть хвостовой балки. Перегрузка давит на рёбра бетонной плитой. Теперь точно — кранты. Вертолёт теряет гидравлику, топливо, шансы. Море разевает влажную пасть. «Готовьтесь замочить трусишки!» — орёт он через плечо. «Холт, надеюсь, гребёшь ты лучше, чем чинишь мои радары!».

Гражданка отбирает у него чувство нормальности, кутает военно-полевым бинтом контузии. Руки дрожат — осколок тогда перебил нерв. Для пилота это как для гитариста сломать пальцы, добро пожаловать в клуб списанного мяса. Собеседования — марафон унижений. Менеджеры делают скорбные рожи: «увы, вакансий нет». Перевод: «пшёл вон, калека». Мать варит ему кофе и молчит. Не спрашивает, почему от него несёт сивухой уже в семь утра. 

«Динго Логистик» — помойка корпоративного мира. Возим то, что другие боятся, туда, куда нормальные не сунутся. Контейнер с «медоборудованием» фонит как чернобыльский сувенир. Из ящиков с «запчастями» слышен скулёж. Пассажиры с нервными глазами суют наличные, просят протащить вне радаров. Работа поганая, зато никто не пиздит про высокие идеалы. Есть груз, есть точка назначения, есть эдди. И снова есть небо. «Толстуха» — не боевая машина, воздушный грузовик. Крейсерская скорость — жалкие восемьдесят км в час. Но в её реве — что-то от прежней жизни. Мелкая морзянка корпуса, бесконечная синь за стеклом…

Холт звонит раз в полгода. Обычно ночью, обычно под мухой. Треплется про войну, эскадрилью, времена, когда всё было проще. А помнишь, как ты называл вылеты по заголовкам порно? Каким был тот… «Анальный каратель»? А помнишь, как ты заблевал кабину после первого боя? На минуту им снова по двадцать пять. Иногда политик подкидывает «деликатные» заказы. Платит в трое больше, переводит аванс. Холт — теперь торгует идеями, за которые они когда-то дрались. Но Рикс всё равно говорит ему «да» — в память о том парне, которого вытащил на себе из горящего вертолёта.

Сегодня над Пустошами птичка летит особенно ладно. Двигатели чирикают колыбельную ржавым басом. Рикс вдыхает полной грудью гарь чуха… Он дома.

Заявка в солдатский броманс и в эпизоды, где перед глазами летят вертолёты и воняет напалмом. Будем играть на серьёзных щах и будем шутить шутки про мамку. Имя, детали, внешку можешь менять. От себя предлагаю 3-5к, в неспешном темпе, без птицы-тройки. Перед стартом люблю обменяться постами, чтобы смэтчиться по слогу. Кстати, Андор смотрел? Тогда почему такая машина, и ещё не в гараже?