Стелла падает на одно колено, скорее отмечая на уровне понимания, чем действительно чувствуя боль, хотя ушиблась она до крови. Всё придёт потом, когда адреналин схлынет, и она перестанет чувствовать себя кем-то большим, чем обычная девушка, разве что с неуёмным любопытством, толкающим на самые безумные поступки, и нездоровой тягой к мусорным бакам. Но сейчас, сейчас она закусывает губу и бросается вперёд - как и всегда, для неё не бывает путей отступления, сомнений и страха. Всё это остаётся вне боя, как и их шуточки с Март, в генерации которых не участвует ни капли мозга, и спокойные советы Дань Хэна о безопасности, о стратегии и осторожности.
Как они оказались в этой ситуации?
Миссия поначалу выглядела самой обычной, и Стелла поначалу даже была уверена, что могла бы справиться одна. Химеко пошла с ней лишь потому, что члены экипажа Экспресса не берутся за выполнение заданий в одиночку, и обе они сочли это прекрасной возможностью поработать вместе и пообщаться там, где остальные члены Экспресса их не услышат. Конечно, им нечего скрывать от друзей, они уже прошли вместе огонь и воду, но иногда хочется побыть наедине. Совсем-совсем наедине. Можно провести десять тысяч бесед за чаем или кофе - Стелла порой шла на беспримерный подвиг, в сравнении с которым бой со Сталесклепом превращался в ничто, и поглощала изыски фантазии Химеко, и даже заставляла себя улыбаться и хвалить, особенно если хотела задать какой-нибудь вопрос из разряда личных или, чем эоны не шутят, разговорить старшего товарища на увлекательную историю о каких-нибудь из тех приключений, что были у команды до того, как она, Стелла, присоединилась. Но… для неё лучшим способом сближения по-прежнему оставался хороший бой. Да и Химеко сама признала, что ей давно уже не помешало бы развеяться. Так что, оставив Март допекать Воскресенье и Дань Хэна - Вельт тоже куда-то отправился, и, судя по счастливому лицу мужчины, это что-то касалось его любимого хобби, - они отважно выдвинулись навстречу приключениям.
Это и правда должна была быть обыкновенная прогулка, лишь немногим отличающаяся от «зашли и вышли». Они не предполагали, что Химеко утратит дистанционную связь со своей орбитальной лазерной пушкой. Более того, здесь не работала вообще никакая связь с внешним миром, включая сообщения на смартфоне. Не сработала даже маленькая программка, которую Стелле подарила Серебряный Волк как раз для таких случаев - даже навыков гениального хакера не хватало, чтобы преодолеть какую-то блокирующую силу в энергетическом поле этой планеты. Химеко по крайней мере объяснила проблему именно так. Стелла аж оскорбилась - так, словно разрабатывала программу не Волк, а она сама. У Охотников и Экспресса сложные и запутанные взаимоотношения, но в гениальность этой вредной, но слишком обаятельной, чтобы на неё всерьёз сердиться, девицы Стелла верила непоколебимо.
Но как же Легион Антиматерии ей надоел! С громким яростным воплем, в прыжке, достойном великого примата Изобилия, меняя биту на пламенное копьё, Стелла обрушивается им на головы.
И всё-таки, всё-таки… увы. Решительность решительностью, но даже она начала чувствовать, что выдыхается. И привычной бравады ей не хватит надолго.

Это был мир, умирающий медленно и безмолвно. Возможно, он начал умирать так давно, что никто уже не помнил его последних дней. Теперь от него не осталось даже призрачных воспоминаний — лишь руины, в которых время и природа спокойно и неумолимо взяли своё. Здесь больше не звучали голоса, не горели огни, не шагали по мостовым люди. Лишь тишина, густая и тяжёлая, словно пыль веков, лежала на каждом камне, и ветер иногда шептал что-то, похожее на забытые истории.

Дань Хэн даже был рад, что не взял с собой никого из девушек. Стелла особенно порывалась пойти — упрямо, почти с детским упрямством, каким она иногда защищала свои решения. Но он настоял на своём. Смотреть на подобное ей ещё рано. Этот мир исчез в неизвестности, растворился в потоке времени, и всё, что когда-то составляло его величие, теперь могло поведать о себе лишь через безмолвные камни и бархатную пыль столетий, мягко укрывающую их поверхности.

Страж шёл медленно, неторопливо, ступая по выщербленным плитам среди полуразрушенных зданий. Местами стены ещё держались, гордо возвышаясь над пустыми улицами, но чаще они обрывались рваными силуэтами, будто кто-то вырвал куски из самой истории. Дань Хэн невольно отмечал про себя странную деталь — в этом мире не было ни единого признака растительности. Ни высохших ветвей, ни чёрных скелетов деревьев, ни даже цепких травинок, пробившихся сквозь трещины. Казалось, здесь всегда существовали только камень, песок и вода.

О том, что вода когда-то действительно была, говорили лишь жалкие останки фонтана. Его чаши обрушились, мозаика осыпалась, а статуи, вероятно когда-то венчавшие его, давно исчезли. И всё же сам фонтан стоял — как немой свидетель прошлого. Это казалось странным. Если вода существовала, почему не осталось даже намёка на жизнь? Почему здесь нет хотя бы мёртвых деревьев?

Драконорожденный шёл всё дальше, углубляясь в сердце руин — туда, где когда-то, вероятно, сходились дороги и судьбы этого мира. Туда, где возвышался дворец, некогда величественный, а теперь похожий на скелет великана, забытый среди песков. Именно там, среди разрушенных колонн и проваленных залов, Герта указала место, где должен был находиться «Перст пророка».

Зачем он ей, Дань Хэн даже не пытался размышлять. Это не его дело. Да и возможно ли ему вообще понять масштаб мысли гения? Герта могла преследовать сложные цели, а могла желать эту реликвию просто ради коллекции. Что-то вроде: «пусть будет». С неё станется.

Он сделал ещё несколько шагов. Обогнул очередную груду камня, когда-то бывшую стеной или башней и остановился. В нескольких шагах впереди стоял знакомый силуэт. Пусть на нём сейчас не было привычного камзола. Пусть волосы растрепались сильнее обычного, тёмные пряди спутались и местами слиплись от крови. Но Дань Хэн слишком хорошо знал человека, стоящего перед ним. Сердце на мгновение пропустило удар.

— Блейд. — Имя почти беззвучно сорвалось с его губ. Но ветер подхватил этот шёпот, словно намереваясь донести его до мечника, стоящего впереди. Дракон невольно закусил губу. Скрестить оружие с Блейдом. Снова ввязаться в смертельную схватку, исход которой давно известен: смерть не придёт ни к Охотнику, ни к нему. Только новая боль, новые раны и очередной виток бесконечного противостояния.
И всё же где-то глубоко внутри, почти погасший, теплился крошечный огонёк надежды. Тот самый, что Блейд сам зажёг на Лофу. Когда отказался его убивать. Пусть и сославшись на призрачный сценарий Элио.