Аура обрушивается на дерущихся прежде, чем показывается её обладатель. Кажется, что сам воздух кричит от боли, пропитываясь ароматом его кармы. Тяжёлой, будто каждый прожитый мучительный год растянулся на тысячу лет непрерывной пытки, и он настолько слился с ней, что, подобно средоточию чумы, теперь несёт другим. Каждый шаг отдаётся гулко, будто приближение палача – для осуждённого на казнь. Это страдания, доведённые до предела и обретающие почти материальную форму, потому что он не согласен влачить это бремя в одиночку, когда вокруг полно ещё худших преступников; это безумие, расцветающее ароматом ликорисов и багрянцем приближающейся смерти. Она расползается ядовитым дурманом от всё ещё человеческой, но такой неестественной, будто отражена в кривом зеркале, высокой фигуры. Это, скорее, пародия на человека, слепленная по его образу и подобию, но абсолютно всё в ней служит прямым богохульством, осквернением самой природы бытия. При одном лишь взгляде на него, стоит лишь вдохнуть сладковатый цветочный запах, как в голове начинают раздаваться голоса, требующие рвать, терзать, убивать, хохот и рыдания сливаются воедино, превращаясь в удивительно гармоничную вязь звуков, несмотря на то, что она же ухитряется оставаться какофонией, разрывающей на части любой не воспалённый болезнью разум на куски. Они шепчут, кричат, зовут, умоляют, требуют, то ли это его внутренние голоса, то ли отголоски вопли всех жертв, чьи жизни пресекла его рука.
- Мне кажется, вы здесь кое-что забыли, – Блэйд улыбается, но даже это выглядит обещанием Ада - того Ада, в котором он пребывал каждое мгновение своего существования. Затем он отправит их дальше, туда, куда не может последовать, и, когда его покинет ярость и азарт битвы, останутся лишь горькие сожаления из-за того, что он по-прежнему стоит, дышит и разговаривает.
Тьма распахивается у него за спиной, стелется под ногами. Она незрима и неосязаема, но каждый из присутствующих может ощутить её буквально кожей. Тьма похожа на огромное поле алых цветов. Кажется, будто она тянется к нему, грозя утащить на самое одно, но он снова и снова вместо себя приносит ей другие жертвы. Кто из них кому подчиняется – вопрос, способный интересовать лишь праздные умы. Блэйду это не важно, он просто пользуется тем, что даровала ему собственная отвратительная природа.
- Вы совершили три ошибки. Три греха, за которое последует расплата.
Сейчас Блэйд – не тот же человек, которого ещё недавно видел Дань Хэн - это создание Мары. За те несколько минут, в которые они не виделись, он успел освободить её. Освободить, хотя и не имел представления, как будет подавлять приступ без Кафки рядом. Обычно именно она натягивала нити до предела, когда он заходил слишком далеко.
- Первый – это ничтожество недостойно играть мою роль, – меч заменяет указующий перст, когда Блэйд направляет его на исполнителя. - Второй – этот человек принадлежит мне. Только у меня есть право пролить его кровь и забрать жизнь. Он – моя добыча, и я не намерен делиться, – его речь всё ещё течёт плавно, размеренно и обманчиво спокойно. – И, наконец, третий – вы просто мне не нравитесь.
Меч больше не направлен на врага, Блэйд поднимает клинок вертикально перед собой, так, что он словно бы разделяет его лицо напополам с того ракурса, откуда его видят присутствующие.
- Вы готовы принять приговор?
Легче пёрышка, подхваченного ветром, Блэйд взмывает в воздух и со всей своей колоссальный мощью обрушивается на неудачного двойника. Багровые ветряные лезвия распахиваются огромным чудовищным цветком, в центре которого, принимая на себя весь импульс удара, и находится этот человек. Между тем разрушительность атаки настолько велика, что её хватило бы обратить в пыль многоэтажный дом. Всё скрывает кровавая вспышка, на ещё недавно таком ровном асфальте, явно гордости города, образуется непомерно огромная воронка. Но трупа в ней нет, и вообще ничего нет.
- Всё ещё слишком медленно.
Блэйд резко, по-звериному, вскидывает голову. Противник стоит на крыше одного из зданий, и Охотник бросается туда. Они обмениваются таким стремительным градом ударов, что человеческому взору невозможно за ними уследить. Кусок дома, срезанный одним из ветряных лезвий Блэйда, с грохотом обрушивается вниз. Будут жертвы.