Блэйд снова ощущает на себе всё это, и не так, как было тогда – она пронзала его раз за разом, но физически не могла воткнуть меч в тело больше, чем по одному разу, ведь у неё был только один клинок. Сейчас же он ощутил все эти раны в точности как в тот момент, когда они были нанесены, но только все сразу, слитые воедино. И на этот раз у него нет даже возможности сделать вдох между ними.
Его мир окунается в боль, не остаётся ничего, кроме боли. Он не помнит ни долга перед Кафкой и Элио, ни дружбы, ни любви – ничего, кроме бесконечного океана страдания. Крик застревает в глотке, мышцы рвутся, кости дробятся. Тысяча смертей происходит с ним одновременно. И при этом он не может погибнуть, поэтому момент умирания превращается в вечность. Его наказание не прекращается.
Если он принесёт смерть тому человеку – всё закончится. Он чувствует агонию, потому что ещё не сделал этого.
Всё, что Блэйд вспомнил после встречи с той женщиной, стирается подчистую, остаётся снова лишь оболочка, желающая убить и умереть. Из-за кровавой пелены он ничего не видит перед собой, поэтому меч нашаривает вслепую. Пальцы сжимает рукоять - слишком сильно, как будто она его спасательный круг.
- Трое должны… должны… должны…
Блэйд бормочет себе под нос, куда-то бредя - ноги заплетаются, как у пьяного, он слишком не в себе, чтобы воспользоваться наручем или спросить направление. Он буквально утратил способность воспринимать существование кого-либо, кроме дракона – и дракон его единственная цель. Блэйд не освободится, не найдёт покой, пока не пронзит его сердце. Он хочет, чтобы все закончилось, хочет, чтобы эти безжалостные лазурные глаза погасли навсегда.
Его мир окрашивается кровью, он видит багряную луну, видит образ своего убийцы. Его изящную корону из рогов и полный безумия взгляд. В этом взгляде его приговор. Кто это такой? Что произошло? Почему? За что?.. Точно. Они враги. Они всегда были врагами. Им предназначено убить друг друга.
- Трое должны заплатить…
Он повторяет это механически, как кукла, следуя тому, что сказал ему тот голос. Ему казалось, что он успешно забыл те дни. Что близость Дань Хэна смогла его исцелить. Но сейчас это снова лишь обломок человека, вынужденный следовать команде, вырезанной буквально на его теле. Между приказам и настоящим моментом ничего как будто бы и не было, всё это провалилась в пустоту. Охотники за Стелларонами, примирение с Пожирателем Луны. В его мире все они больше не существовали. Осталось лишь предназначение, ради которого он был создан. Всё завершить. Уничтожить, уничтожить, уничтожить.

Безымянные никому не отказывают в помощи. Они не вправе ожидать ни признания, ни награды, и, даже если источник информации сомнительный, они всё равно должны всё проверить. Сначала Стелла относилась к этому как к приключению, опасному, но больше весёлому. Они куда-то спешили, попадали в передряги, всегда побеждали. Теперь же всё стало гораздо сложнее. Перебирая в памяти всё произошедшее, будто листая страницы книги классического эпоса, книги, на страницах которой однажды вдруг очутились в качестве действующих лиц и они, Стелла задавалась вопросом - чем для неё стал этот мир-симуляция, мир, обречённый на гибель, продержавшийся так долго лишь стараниями персонажей. Даже при том, что эти персонажи были изначально лишены какой-либо возможности что-то изменить, подобная возможность не входила в сценарий, как сказала бы Кафка. Раз за разом их возвращало к предначертанному финалу, и раз за разом они этот финал отрицали. Красиво. Трагично. Героически. Какой бы путь они ни выбирали, что бы ни предпринимали, чтобы всё изменить – итог оставался один. Как говорится, от перемены мест слагаемых сумма не меняется.
Быть героем означает, что мир однажды рухнет на твои плечи, и тебе придётся его держать – без надежды, что однажды тебя кто-нибудь заменит, без гарантии победить, даже наоборот, ты почти наверняка потерпишь поражение, но всё равно, взявшись за дело, нельзя его бросить. Каждая выигранная минута – это минута чьей-то жизни. И, если вы скажете, что минуты не важны – попробуйте представить, что вас вот-вот не станет. Вы будете цепляться за любую возможность, до последнего оттягивая роковой момент. Уповая, что случится чудо, стоит лишь ещё немного подождать – и жестокая гибель отступится, сдастся.
Всё оказалось не тем, чем выглядело поначалу. Казалось бы, после Пенаконии уже можно и привыкнуть, но Стелла всё равно позволила себя провести. Она до сих пор не была уверена, победили ли они. Из головы не шёл образ того, как товарищи один за другим умирали. Даже так уверенная в себе Аглая, даже гениальный Анаксагор, даже хитроумная Цифер, даже бессмертный Мидеймос. Хотя их удалось сохранить, но остались ли они прежними? Можно ли их считать теми же самыми людьми? Ей почему-то казалось, что их настоящие товарищи и соратники навсегда остались мертвы, а это – всего лишь копии.
И вот теперь – короткое сообщение, простая на первый взгляд просьба. Они снова кому-то необходимы. Но, вопреки своему обыкновению, на этот раз Стелла не спешила бросаться в омут с головой. Старшие на время покинули Экспресс, отправившись в какое-то своё собственное путешествие, Дань Хэн тоже отсутствовал… и Стелла решила обратиться к лучшей подруге. Несмотря на видимую легкомысленность, Март уже доказала, что способна стать опорой при любых сомнениях, той, кто никогда не подведёт. Но что она сама чувствует после того, как узнала правду о своём прошлом? После того, как столкнулась с другим «я»? Все они скрывают свои травмы, чтобы не беспокоить остальных, но рано или поздно поговорить откровенно придётся.
Стелла энергично постучала в дверь чужого купе:
- Март, ты занята? Я могу войти?
Врываться без спроса Стелла так и не решалась, несмотря на всю явно природную наглость.