Восьмой курс. Воланд побеждён, всё идёт своим чередом. На тайном суде Гарри обвиняют в "неконтролируемой силе" и признают опасным для общества. И потому его магически блокируют - браслет, ошейник, что угодно. Никто об этом не знает, кроме Министерства.
Но все-таки один человек узнал, понял когда увидел это украшение. И решил, что это его возможность приватизировать Гарри. Он шантажом, угрозами и садистскими уклонами, вынуждает Гарри к близости против его воли. Поскольку я больной ублюдок, то я думал ещё над вариантом, что Рон в этом мире умер на войне, и когда Гарри пытается все-таки сопротивляться, то гг злодей применяет угрозу в стиле "не будешь подчиняться, я стану им", и его голос меняется на голос Рона. Гарри это ломает, и он согласен на что угодно, лишь бы гг не трогал память о Роне.

Тем временем Малфой цветёт и пахнет, у него всё более-менее норм. Как вариант, Гарри выступил за его родителей в суде, чтобы их не посадили (как набросок мотивации, почему Драко не похуй на Гарри). Однако он не понимает, почему только он один замечает, что что-то происходит с Гарри. Почему тот одевается тепло даже в жару, почему изолируется и почему у него такой взгляд. Он начинает доебываться, следит за Гарри и узнаёт правду.
Ну и потом... Потом я хотел поиграть хд
Дальше не придумывал, хотелось бы вместе с соигроком набросать.

Джон присаживается на корточки у коленей Поттера, кладёт ему свою голову прямо на ладонь. Он гладится щекой о него и выглядит довольным.
- Знаешь, я так скучал по тебе. Эти дни так долго тянулись, было почти невыносимо смотреть на тебя издалека. Но никому же нельзя знать о нас, да, Гарри? - Джон поднимает глаза на него. - Сделай то, что мне нравится. Пожалуйста.
Когтевранец поднимает руку вверх, до самой шеи. Он что-то едва шепчет, даже без звука, но Поттер чувствует, как его ошейник отзывается. Джон был тем, кто каким-то образом понял, что именно надето на шее героя. И мало того, что он понял, он ещё и знал тайные заклинания, которые его ослабляли или наоборот сдавливали. Сейчас ошейник становится мягче. Джону нравится магия Поттера, Гарри это очевидно. Так что когда ему дают возможность вдохнуть поглубже, он применяет её. Беспалочковая магия работает на уровне инстинктов, в первый раз Гарри её применил, когда был счастлив. Второй раз - когда был разбит. В третий и последующий - каждый раз, когда этого просил Джон.

Гарри произносит несколько простых слов. Это заклинание знает, наверное, каждая бабулечка. Но с силами Поттера приобретает значительные масштабы. В заброшенной оранжереи зацветает всё, что может цвести. Вокруг Поттера расцветают нежные розовые розы, засыпая алыми соцветиями всё у его ног. Джон смеется, он даже срывает один из цветков и прижимается к нему губами.
- Гарри, ты такой волшебный! Посмотри! Это же настоящее, - он заботливо вставляет цветок за ухо Поттеру, любуясь им. - Ты мне так нравишься, Гарри.
Он берёт его за руку обеими руками, нежно разглаживает ладонь. Кажется, что это лишь просто массаж, но глаза Джона становятся тёмными от расширенных зрачков.
- Гарри. Посмотри на меня, - он сглатывает. Поттер поднимает взгляд, стараясь дышать как можно спокойнее. Он знает, что будет дальше и это совсем никак не облегчает ему жизнь.
Джон обхватывает указательный палец и без всякой жалости ломает его. Гарри дёргается и издаёт глухой звук боли, срываясь в слезы. Джон придавливает его колени своим бедром, усаживаясь бочком, лицом к больной руке.
- Тише, Гарри, тише. Ты же обещал быть послушным, да? Или мне опять стоит стать твоим Роном, если тебе комфортнее с тем, кого ты любишь? - Джон гладит его, касается щёк губами, слизывая слезы. Он в восторге, это видно. А Гарри... Гарри качает головой.
- Не нужно, я правда постараюсь потише. Прости, - он сглатывает, закрывая глаза. Джон слушает его и кивает.
- Мне же не сложно быть для тебя кем угодно, Гарри. Я могу быть Роном, могу быть Гермионой. Я даже могу быть Малфоем, который крутится вокруг тебя, - Джон расстегивает ширинку, приспускает на себе брюки. Он возбуждён.
- Если ты взвоешь, нас кто-нибудь услышит. И тогда о твоём секрете узнают все, - Джон обхватывает второй палец, прикусывая губу. - А если попробуешь меня сбросить, я запрещу тебе дышать. Ты же помнишь наши правила?
- Я помню, Джон, - Гарри мучительно улыбнулся. Он сжал правой рукой край стула, на котором сидел. - Я буду послушным.
Джон не отвечает. Он верит Гарри, влюбленно ломая ему и второй палец. Он даже сам помогает ему быть тише, затыкая рот ладонью, пока сам прижимается членом к той самой руке. Ему нравится вид и вкус слез, ему нравится магия вокруг, цветущая розами точно так же, как цвели они зимой на могиле Рона, когда Джон впервые их увидел. Он дрочит рукой Гарри, сжимая больные пальцы и выдавливая стоны из гриффиндорца. Гарри плачет, ему больно и собственно это именно то, что Джон от него и требует. Быть тихим и послушным, быть покорным и несчастным. Гарри понимает, что если будет сдерживаться и прятать боль, Джон будет продолжать, как продолжал тогда, почти до мяса содрав запястье Гарри заклинанием ожогов, лишь бы тот наконец-то заревел. Заревел так же, как тогда ревел у могилы.
Джон кончает довольно быстро. Гарри ждёт, пока когтевранец выложит ему на колени бинты и даже мазь, извинится - "из-за меня ты так мало спишь, я постараюсь об этом подумать, сильно долго тут не сиди, ладно?"
Джон прощается и уходит. А Гарри прижимает правую целую руку к себе и закрывает глаза. Хуже этого только тогда, когда Джон, будучи чистокровным магом из своей семьи, пользуется кровной магией и действительно принимает облик Рона. Потому что слышать Рона, видеть Рона, который причиняется ему боль ради своего удовольствия - вот этого Гарри боится даже больше, чем быть задушенным ошейником. Он сидит на своём стуле с двумя сломанными пальцами и плачет. Потому что думает, что он остался совсем один в этом мире.