Динамика: мой пост через 2–5 дней после вашего.
Пишу от 2,5 до 10 к. знаков, в среднем 4–6 тыс., от третьего лица. Менее одного поста в две недели от вас (после моего) на постоянной основе лично меня как игрока не вдохновляет. Пишу без лапслока, с «птицей тройкой».

ВНЕСЕНЫ ИЗМЕНЕНИЯ В АКЦИЮ

Пост от 26.02.2026

Не то, о чём следовало бы беспокоиться? При этих словах юной княжны уголок его рта дёрнулся, а взгляд скользнул по бледноватому лицу, оценивающе. Лишь на долю секунды Инфирмукс допустил, что Эленмари стоило бы принять на ночь немного гилейской грибной валерианы для лучшего сна. Буквально пару десертных ложек на чашку чая.

Следом потянулась другая, куда более постыдная мысль: после пережитого кошмара чуть порозовевшее личико принцессы, глубокий седативный сон и слегка затуманенные сладким дурманом глаза поутру — именно то, что могло бы успокоить его собственное сердце. Инфирмукс не успел даже до конца осознать, как его накрыло липким отвращением к себе. Насколько нужно быть беспринципным и морально грязным уродом, чтобы желать восстановления эмоционального состояния своей ученицы через приём энтеогенов. Давненько он не чувствовал себя столь мерзко.

— «В тебе вновь воскрес моралист?» — лениво прошелестел Эреб, не позволяя никому услышать этот разговор. — «Ты хороший некромант: сколько ни уничтожай твоё морализаторство, оно восстаёт каждый раз — на зависть любой нежити...»

— «Давай без оправданий. Дело не в морали, а в слабости и... Бездна! Я хотел облегчить свою совесть тем, что напичкаю её наркотой, как уже делал с другими. Она в первую очередь дочь моего друга, во вторую — принцесса, и только в третью — моя ученица. Я могу предложить грибы, могу дать их любому своему ученику или ученице, если они теряют контроль, и расплата за грибы окажется меньше, чем расплата за срыв. Но я не имею права даже думать об Эленмари так...» — жёстко отрезал Инфирмукс.

— «Ты бесконечно далёк от святого наставника. И никогда им не станешь. Но и не чудовище, которое прикрывается якобы заботой, чтобы управлять чужой волей. Ты хотя бы видишь грань и боишься её перейти, а это, для Климбаха, уже чудо...» — ехидно отозвался Эреб.

Хтоник наблюдал за её уверенной, явно привычной практикой. Девичьи пальцы перебирали рунные кристаллы, зацикливали в них энергию, повторяли схемы. Инфирмукс тщательно делал вид, что ничем не уступает мастерам других школ — этим вечно благородным и возвышенным светилам. Делал — и отлично понимал, что у него это выходит крайне хреново. От этого внутри только сильнее разгоралось зудом поганое и знакомое чувство: он всегда останется тем, кто заявился сюда прямиком из бойни, а не из светлых аудиторий.

— Да. У нас на Климбахе набеги хтонов, особенно в городах близ Разломов, такое же нормальное явление, как смена погоды. На Лирее с этим чище, но и оборону держать сложнее. Меньше специализированных войск, нет хтоников‑погонщиков, кто может брать под контроль стаи. Затраты ресурсов на этом фоне — вполне обычное дело. Ты ведь наверняка знаешь, что я поставляю в Эниолис радилис, в том числе для нужд вашей армии. Твой отец не стал бы скрывать сей факт от наследницы. Потребности этого региона сильно выросли за последние десять лет, будь осторожнее, Элен, — он посмотрел прямо ей в глаза, прежде чем княжна продолжила магическую практику. В этом взгляде ощущался инстинкт просчитывать, где фатум грозит врезать по тем, кого он взял под крыло.

Предложение разработать для него индивидуальную развлекательную программу одновременно и развеселило Инфирмукса, и вызвало лёгкое смущение из‑за осознания разности культур. Ему нравились традиционные для Климбаха кровавые игрища: хтонбол, соревнования погонщиков и бои на арене. Дикая планета настолько деформировала его личность, что развлечения цивилизованных миров, кроме разве что музыки и танцев, его не захватывали и казались пресными. Однако Инфирмукс помнил, каким живым и очаровательным ему мнился раньше Циркон — в его семнадцать, — с тему трогательными и безопасными состязаниями.

— Я прекрасно понимаю и рассчитывал его сегодня увидеть: твой отец делает то, что должно. Да и не стоит затруднять занятого человека, я вполне могу о себе позаботиться, — с мягкой улыбкой ответил Инфирмукс. — Тем более, вся моя развлекательная программа сосредоточена дома. Там очень весело, — он нервно усмехнулся, но смешок вышел почти болезненным. — Можешь считать, что здесь этот учитель отдыхает от суеты.

Несмотря на предыдущий день, больше похожий на экзистенциальный кошмар любого нормального человека, этот на удивление прошёл лениво и спокойно: размеренные часы магической теории, рунная практика, немного истории и ещё раз практика. Между заходами — вкусная еда и обходительные служанки. По сравнению со своей обычной жизнью Инфирмукс нескромно почувствовал себя почти в раю — даже было немного не по себе.

В какой‑то момент она предложила проводить его, и губы вновь дёрнулись в улыбке.

— Занятные в Эниолисе, однако, традиции, — глаза мерцали в полумраке тёплых канделябров по‑доброму. — А если гостей несколько, провожают по очереди? В каждом королевстве своё. О чём говорить, в каждом климбахском домене, клане и роде — свои традиции, — ага, где‑то предлагают гномьи носы во фритюре, а где‑то, если гость особенно дорог, любую красавицу из гарема.

— ...Я только надеюсь, что буду из числа тех гостей, кого тебе провожать приятно, — нейтрально ответил он. В глубине души Инфирмукс оставался недоверчивым и осторожным к чужому уважению человеком.

И вновь они стояли на пороге его покоев. Казалось, эта сцена — смущённая и одновременно любопытная княжна в дверях — скоро намертво отпечатается в его памяти.

— Не нужно благодарности, для этого я здесь, — он коротко кивнул и закрыл дверь, раздеваясь и направляясь в душ. В голове крутились разные мысли, одна из которых зудела особенно сильно. Если начинающий некромант живёт в постоянном фоне «моя магия запретна, я ошибка своих родителей», то агрессивные и самоуничтожающие выплески Дара — не потенциальный риск. Аксиома. Конечно, он не мог читать мыслей княжны, а лишь предполагать, что у неё в голове.

Переодевшись в халат — мягкий, чёрного ворса, расшитый золотыми нитями по подолу и рукавам, — он подошёл к окну и распахнул его, предварительно накинув на себя отвод глаз.

— «И что задумал наш грозный Фиртаро? О‑о‑о‑о‑о, неужели я дожил до этого момента! Святая аннигиляция, я ждал тысячу лет! Я должен рассказать об этом всей хтон‑сети, чтобы каждый, даже самый жалкий и пропащий хтон знал, что мой Инфирмукс в этот день и час собрался штурмовать окна прекрасной принцессы! Делай это медленно, я записываю!» — если в начале голос Эреба звучал серьёзно и слегка иронично, то под конец перешёл в трескучий хохот.

— Эреб, заткнись. Я не пойду к ней через коридоры: телепортацию за порог засекут, а если моя дверь откроется, это привлечёт внимание стражи. Поэтому даже с невидимостью я не могу выйти без риска. Окно — самый нормальный вариант, там я хотя бы сниму охранные чары, — ловко, используя хвост и когти, а также нечеловеческую силу, Инфирмукс, цепляясь за подоконники и уютные балкончики, оказался на том, что принадлежал Эленмари.

— «И какой у нас план, Дон Жуан?» — не унимался Эреб, который ментально ощущался полным какого‑то дикого и даже немного странного задора.

— «Выпьем чаю, посидим как друзья вечером, расскажу ей несколько историй о некромантах и ковенах. Завтра устроим выходной...»

— «Ты мог бы устроить словесное чтение сказок и во время занятий...» — резонно заметил Эреб.

— Не мог. Не та атмосфера. Занятия — это одно, а беседы двух некромантов за чашкой... для начала чая — абсолютно другое. Её роль будущей правительницы отпечаталась во всём, она слишком напряжена и собрана, а мне этого не нужно.

Инфирмукс аккуратно открыл дверь и шагнул внутрь, под золотистый ореол магических светильников. Эленмари в комнате не было, и он прошёл к одному из двух глубоких кресел, уселся в него, материализуя с кухни букет сухих трав и чайный сервиз. Вряд ли княжна уже легла — хтоник ощущал её всё ещё взбудораженную ауру и уже хорошо понимал, что, возможно, её ждала бы ещё одна бессонная ночь.

— Надеюсь, не помешал? — произнёс он, как только Эленмари вошла. — Подумал, что тоже могу выказать уважение принцессе: собственноручно приготовить чай и составить культурную программу за беседой. Если, конечно, ты не очень устала.

На самом деле он видел, что под глазами у Эленмари пролегли тёмные круги, а взгляд оставался затуманенным усталостью и какой‑то болезненной взбудораженностью.

— Завтра сделаем выходной, — пообещал он негромко. — А сегодня можем поговорить о чём угодно, не как учитель и ученица, а как... друзья, объединённые общим делом. Ты ведь знаешь, к некромантии не везде относятся так, как в этой части Лиреи. Например, на Климбахе профессия некроманта почётна, дар передаётся из поколения в поколение. Ковены некромантов — одни из самых могущественных в магической среде и отличаются единством. Некромагические практики полны не только смерти и насилия, но и геройства, а также черной сатиры, — он взял чашку и сделал глоток. — Вообще, я практикую многие магические школы: ментальную и атакующую наравне с боевой некротикой. Так вот, некромантия, ко всему прочему, самая очаровательная магия, как по мне. И крайне полезная. Я бы отказался быть менталистом, но не некромантом. Садись, выпей чаю и выбирай любую тему — и я расскажу тебе несколько интересных историй. Например, про самого доброго некроманта  в Темном ковене Тринадцати Погребальных Сонат или одного очень весёлого мастера, который поднимал скелеты скрипачей только затем, чтобы они играли на городских праздниках. Про Тенеариса, Альдарану или Бергога. Про Ковены, или Академии некромантии. Про разрушенный Некрополь, некромантские свадьбы или о том, как один жених, с прозвищем Синяя Борода, по ошибке поднял всех бывших невест сразу.

Динамика: мой пост через 2–5 дней после вашего.
Пишу от 2,5 до 10 к. знаков, в среднем 4–6 тыс., от третьего лица. Менее одного поста в две недели от вас (после моего) на постоянной основе лично меня как игрока не вдохновляет. Пишу без лапслока, с «птицей тройкой».