Сиэль любил его столько, сколько себя помнил. Первое воспоминание, самое раннее, когда генерал, а тогда ещё капитан Бриньяр, посадил его к себе на коня. Сиэлю тогда не было и пяти лет, но он отчетливо помнил, как солнце освещало лишь часть лица — один глаз и уголок рта, что улыбался наследнику трона.
Каждый раз, когда отец шёл на кого войной или же, наоборот, защищал свои границы, генерал Бриньяр одним из первых отправлялся в самое пекло. Тогда Сиэль готовясь ко сну молился всем богам, чтобы его генерала не ранили или что ещё хуже — убили. Видимо Боги внемли мольбам юного сердца, либо же генерал имел при себе некий оберег, что из раза в раз защищал его подобно невидимому щиту. Но годы брали свое, тело дряхлело и обрастало шрамами, лицо покрывалось морщинами, а темные густые волосы начинала серебрить седина. Но принц этого попросту не замечал. Он все также подносил своему генералу венок из белых цветов в знак триумфальной победы, все также не позволял тому преклонить колено и коснуться губами пальцев королевской особы. Не потому, что не хотел, а потому, что слишком обожал и выделял. Кто угодно должен стоять прилюдно на коленях, только не его генерал Бриньяр!
Он хранил эту любовь бережно, лелеял и ждал, когда сможет признаться. Пока был жив отец, наследный принц не имел должной власти и веса среди придворной знати. Бриньяр видел в нем все того же нежного мальчика, что покорно смотрит в рот и внимает каждому слову на светских раутах. Который частенько сам заводил праздную беседу, справлялся о здоровье своего подданного и даже пару раз танцевал с ним мазурку, хоть генерал и отказывался до последнего. Сиэль понимал, что добровольно и по своему желанию Бриньяр не переступит ту самую запретную грань. И именно у короля есть всё для того, чтобы генерал сдался и подчинился приказу.
Отец скончался, когда Сиэлю шел девятнадцатый год. Он, как и сам генерал, был женат, но рано овдовел — супруга скончалась в родах, дитя родилось мертвым. Принцу пришлось разыгрывать спектакль о великой скорби, чтобы его не женили повторно. Благо, отец имел доброе сердце и не торопил наследника, но все же Сиэль ждал того момента, когда отец последует в мир иной. Грешным делом он думал немного подсобить: яд или, может, неудачное падение из окна, но обошлось. Отца смертельно ранили в последней битве, генерал Бриньяр привез его тело. Некоторое время ушло на похороны, подготовку к коронации и разбор с текущими делами, но принц точно знал, как поступит дальше.
В один из дней он послал асекретиса к генералу с запиской, в которой приглашал того составить компанию и прогуляться в лесу у замка. Генерал, как подобает верному вассалу незамедлительно прибыл и сопроводил своего короля. Они шли неторопливо, Бриньяр хромал, Сиэль шел рядом, в комфортном темпе. Генерал рассказывал о последней битве сдержанно и даже немного устало, Сиэль не перебивал. Скоро наступит его время говорить. Так они добрели до тихой прогалины. Здесь из никто не услышит, место окружало плотное кольцо деревьев, а тишину нарушал лишь щебет птиц. Через крону деревьев пробивался солнечный свет, так красиво, что принц несколько мгновений просто наслаждался моментом. А затем по-мальчишечки влез на поваленное дерево, оказавшись чуть ли не на голову выше Бриньяра.
— Генерал, — обратился он к своему спутнику. — Вы должно быть догадываетесь, зачем я позвал вас прогуляться?
Бриньяр нахмурился и посмотрел в сторону.
— Нет, сир, прошу простить, но понятия не имею.
Сиэль смотрел на высокого и могучего воина сверху, едва сдерживая рвущийся из груди трепет. Вот сейчас он признается во всем, выльет не несчастного вояку все свои чувства и потребует взаимности.
— Я люблю вас очень давно, генерал. Вероятно вы принимали это просто за симпатию от наследника трона, но нет. Вы поселились в моем сердце очень давно и все эти годы я ждал возможности открыться. Сразу скажу, что не приму отказа, вам придется смириться и со временем, уверен, вы ответите мне взаимностью…
Бриньяр смотрел на Сиэля так, словно его насквозь пронзили мечом. Пораженный, он таращился на принца во все глаза и не мог издать и звука, не то что вымолвить хоть слово. Меж тем принц продолжал:
— Дам вам время оправиться. И запрещаю покидать замок. Буду ожидать вас в своих покоях ближе к полуночи. Если вы не явитесь, то я сам приду за вами и тогда вы пожалеете, что не явились на своих двоих.
— Но сир… — попытался возразить генерал, однако Сиэль поднял вверх ладонь, призывая того замолчать.
— Я слишком долго ждал, Бриньяр. И не готов больше терпеть и суток. Вы будете моим, по-хорошему или же по-плохому, выбирать вам. Мне бы не хотелось запирать вас в замке или же причинять боль вашим близким. Прошу, постарайтесь принять мои чувства.
Сиэль заключил лицо генерала в свои ладони, склонился и нежно поцеловал желанные уста, которые на вкус оказались слаще всех лесных ягод и пьянили лучше самого дорогого вина.