Laura Torres 23-24

fc:Gabriela Andrade

Лаура Торрес человек, медиум, одержимый

медсестра/интерн в отделении скорой помощи • бывшая и будущая

▁ ▂ ▃ ▄ ▅ ▆ ▇ █ ▇ ▆ ▅ ▄ ▃ ▂ ▁

Все ей так говорили. Не вздумай с ним встречаться!

Да он девок за год поменял больше, чем ты колготок за месяц! Ну, ухаживает красиво, да, ярко. Цветы, свидания, романтика, на машине с ветерком - но недолго. Серьезных отношений он не заводит и бежит от них, как чёрт от ладана. Падок Лекс на женскую красоту, и переменчив, как весенние морские ветра. Мудак, одним словом. Дурит девчонке голову, а потом бросает.

Да и какой из него ухажер нормальный, ну девочка. Не догадалась ещё разве, кто он? Где бывает и что делает? Знаешь, кто тут живёт и что с такими бывает. Его в подворотне подрежут, а ты убиваться до конца жизни будешь, надо оно тебе? Ты же знаешь, как это бывает, утром ушёл, и назад не вернулся.

А ей, выходит, надо было.
Может, и не права была, но, казалось, что и ему надо. Что Лекс всё-таки не тот, о котором сплетни по всему отделению скорой помощи и за пределами ходили. Что на чувства способен, на преданность. Смотрит глазищами своими серыми в душу, как будто и не человек вовсе. Под станцией ждёт, караулит, цветы таскает охапками и под балкон бросает. Рано о любви говорить, но есть же что-то между ними, она же чувствует. Не может ошибиться.

А, выходит, ошиблась. Так обидно и так больно. Бросил он её, размазав словами по асфальту, в душу плюнул. Словно специально, чтоб смеялись все, чтоб сплетничали, чтоб в заплаканное лицо, старательно замазанное тональником, кивали:”Мы же предупреждали тебя, не тот он человек, не связывайся ты с ним, потом слёзы лить будешь! Не слушалась, а теперь что попусту реветь. Скажи спасибо, что не обрюхатил, вот то была бы беда, а это так, бабские слёзы. Высохнут, другого найдёшь!”

А она не находила. Не было другого такого, чтобы горело от него в душе так же ярко, чтобы сердце скручивало, как губку влажную, чтоб дыхание перехватывало.
А он жил, как ни в чём не бывало - кому надо узнать, тому за новостями в очереди стоять не нужно, их на блюдце принесут. Не болит у него и не чешется. Правду говорили, плевать он на неё хотел, не человек она для него, а подстилка на пару ночей, пока не наскучит и новая юбка на горизонте не появится.
У него не болело ничего.
А у неё болело, так, что слушать не могла, мечтала, чтоб мучился так же, как она, чтоб сдыхал медленно и верно, чтоб так же невыносимо больно ему было, как её сердцу разбитому.
____________________________________________________________________

Всё правда, что о Лексе говорят и говорили. И девок он меняет, и непостоянный, и семью заводить не собирается.
Но вот с ней всё было иначе. С Лаурой он и сам не отдавал себе отчёт, что для него девушка стала не просто пассией на пару ночей. Что он засыпает с телефоном в руке после ночного звонка, сообщения, и просыпается так, чтобы успеть написать первым. Что она незаметно для него самого становится больше, чем просто симпатичной девчонкой, что впервые за всю его жизнь ему нужен был этот человечек рядом, просто так, без условностей, обещаний, прихотей.
Просто потому, что с ней хорошо, а без неё невыносимо.
НО.

Правду ей говорили. Не водись с ним, девка, нормального найди. Видно же, что бандит, что ничего хорошего от него ждать не стоит. Жа таких, как ты, у него в каждом районе города, и не по одной, а ты веришь.
Он её бросил, некрасиво, обидно, грубо. Так, как она не заслуживала, растоптал сердце и плюнул в душу. Потому что так было нужно.

Девушка - хороший рычаг и болевая точка, особенно та, которая дорога для него. На неё так удобно надавить, чтобы заставить наизнанку вывернуться. Запугать её, избить, они были способны на всё. И ему приходится пойти на такой шаг, чтобы Лауру обезопасить.
Бросить её некрасиво, скандально, громко, показательно, чтобы не было сомнений, что их больше ничего не связывает и её не тронули.
Так, чтобы и она сама в это поверила, чтобы проклинала и в спину плевала, переходя дорогу. Он как-нибудь справится, зато она цела будет.
А, в итоге, и сам не справился.
____________________________________________________________________

Эта история будет о том, что им придётся пойти навстречу друг другу.

У неё есть мужчина - я вижу, что это нормальный, серьёзный, приличный человек, когда в её жизни снова появляется Лекс.
У него за спиной группировка, банда, и её глаза за закрытыми веками.
У Лауры - тихое, спокойное, приличное будущее.

Чтобы снова быть вместе, им придется переступить через себя, через свою обиду, злость, ненависть,
Ему придётся открыться и рассказать правду, вымаливать прощение и им обоим снова, шаг за шагом, постепенно сближаться, чтобы пройти.

▁ ▂ ▃ ▄ ▅ ▆ ▇ █ ▇ ▆ ▅ ▄ ▃ ▂ ▁

COMMENT:
Да, это заявка в пару.
Но не ту, где всё хорошо.
Им придется многое пройти, чтобы быть вместе.
Открыться, принять, простить, разрешить.
Лекс член криминальной группировки, и впереди у него ничего хорошего не светит. А она будущий врач, у неё вся жизнь впереди, возможно, не за горами уже и успешный брак, где ВСЁ_БУДЕТ_ХОРОШО.
А он может её жизнь только испортить.

Совершенно не буду против, если придёт игрок и на роль её парня - мы же все любим хрустеть стекло и играть сложности.

Хочется сыграть красивую, полную обид, огня и борьбы историю.

Внешность, имя - можно сменить.

Пост

Город встречает шумом, смогом и мерзкой ледяной моросью, будто бы зная, что так — проще. Под стать настроению. На горизонте ни просвета, и Подвижников со вздохом лезет за телефоном, чтобы вызвать такси. Морщится, когда видит сумму за поездку бизнес-классом — другое ждать слишком долго, приходится держать марку и покер фэйс.
Черный внедорожник плывет сквозь ночной город, и через тонированное стекло Питер кажется смазанным, киношным. Тимофей молчит, молчит и понятливый водитель, салон наполнен тихой ненавязчивой музыкой, и это словно последний вдох перед прыжком на глубину.
Воздух в Питере грязный и шумный. Полный громких голосов, сигналов машин. Это одна сплошная река суеты и крайностей жизни. Ночью центр, казалось, превращался в улей. Улицы были переполнены, и шум становился всё громче, эта ночь исключением не была. Всё привычно и знакомо. Просто и ненормально оживлённо. Свет фар слепит, от неоновых вывесок  рябит в глазах.
Справа вырисовываются знакомые силуэта, значит, он почти на месте. Католическая базилика вырастает перед капотом, нависая величественно и неумолимо, открывая шлагбаум в свои недра.
Все службы закончены, верующие давно разошлись, полы намыты, деньги посчитаны, и только таких, как он, падших праведников, тянет ночью причаститься вечным.
Тимофей с отвращением тянется за телефоном, с отвращением тыкает в сообщение — всё верно, не ошибся, самое время светить породистым ебалом. Но нет, его не ждут — держат, как собачку, на привязи у магазина, пока хозяин выбирает себе ужин.
«Жди».
На улице холодно, тонкое франтовое пальто цвета беж не греет ничего, кроме собственного самомнения, и очень тянет куда-то отойти, согреться, а лучше свалить нахрен и забыться. Чтобы обожгло горло, а потом забрало мягко и хорошо. Сползти на пол и от души поржать над собой и своей жизнь
Через полчаса, когда он докуривает уже третью подряд из лежащей в кармане пачки, телефон коротко тренькает. «Заходи».
Хозяин развязал узел и разрешил пёсику бежать рядом.

В церкви пахнет мокрыми полами, казённой чистотой и моющим с примесью хлорки, никакой тебе ебаной благости. Подвижников с разочарованием тянет воздух в себя, прокатывает по языку мерзкое ощущение беспомощности.
Здороваться не тянет, но от него, кажется, этого и не ждут.
Георгий, как заправский праведник, смотрит так спокойно, обезоруживающе улыбаясь, словно бы они сейчас будут обсуждать меню на ужин. Нихуя не боится, черт болотный.
— Я пришёл,  — пожимает плечами Тимофей, чтобы сбить тишину.

В церкви остались только глухонемой уборщик, натирающий полы химией, дабы уже завтра сюда снова стеклись люди. В поисках ответов на свои вопросы, проблемы, чаяния и надежды.
Или в поисках того, за что обычно продавали свои души.

Георгий услышал шаги и обернулся, расстегивая пуговицу пиджака:
-Я вижу, присядь... — ответил он мальчишке-майору и жестом пригласил его устраиваться на одну из лавок. Сам же сел рядом, достаточно близко, чтобы говорить тихо. Как старые добрые знакомые.
Подвижникова почти тянет усмехнуться от такой задушевности, того гляди, предложит грехи ему излить. В том, что Георгий профессионально выслушивает и даёт душеспасительные советы, он не сомневался при всей своей субъективности — иначе бы тот не забрался так высоко и прочно. Крёстный отец херов.
Повода для вызова ему, как водится, не сообщили заранее — его так называемый "покровитель" не вёл дел по телефону, это Тимофей успел узнать сразу, поэтому можно было только догадываться. То ли в бумажку посмотреть, то ли звёздочку с неба достать и через жопу вывернуться — за отечески спокойным выражением лица могло скрываться любое говно, на которое способен род человеческий. Иногда очень хотелось проигнорировать звонок и не прийти, но нельзя. В следующий раз можно получить что-то опаснее смс, но кто даст гарантии, что он и сейчас не ввязывается в ещё большее дерьмо, чем работа на этого высокопоставленного ублюдка?
Как послушный школьник, Тимофей садится на церковную скамью, распахивая пальто.