— К Вам кто-нибудь присоединится?
— О, я надеюсь, нет.
Метрдотель, провожавший гостью к заказанному с вечера столику у окна, невольно улыбнулся этому отрицанию самой идеи. Он, разумеется, знал, кто перед ним, но от спокойных уверений, что пресса не проберётся ни в этот отель, ни тем более в этот ресторан, всё же воздержался: принял заказ на кофе (чёрный, покрепче, нет, сливки не нужно), сообщил, что официант скоро подойдёт, и, вопреки глухому трауру в одежде не увидев ни тени скорби в глазах, всё для себя решил.
Доллар против цента, в этот раз полицейские постарались хорошо.

Убийца заказала булочки с корицей — сразу две, и к ним стакан молока, — а насчёт остального обещала подумать. Маркус, взявший её столик, пришёл к выводу, что она выглядела бессовестно выспавшейся, и с этим сложно было не согласиться. Никто не удивился бы, если бы она достала детективный роман и принялась за чтение (горничные говорили, она выписала несколько книг), но она просто молча смотрела в окно. Маркус вызывался было спорить, что видел, как она улыбалась, но, кроме него, никто этого не застал, и в итоге они ставили на то, как быстро она уйдёт, и сколько оставит на чай.

Уходить она не спешила. С кухни передали, что вчера к ужину она не спускалась, и смена за обедом её тоже не видела. Маркус предположил, что горничные накрывали ей в номере, но посуды не передавали. Портье не был уверен, выходила ли она, но он сменился только утром, и в его показаниях не было надёжности. Порассуждав немного, пришли к выводу, что она предпочла их ресторану другие, где-то в городе, и сегодня за обедом её тоже наверняка не будет.

Отлучавшийся за булочками, Маркус пропустил самое интересное: мужчина из угла зала пересел за её столик, и у неё сразу сделался усталый вид. Она что-то сказала — возможно, поздоровалась, — и метрдотель вынужден был отвлечься, чтобы ещё раз перепроверить, не из прессы ли был тот джентльмен.
Джентльмен был не из прессы.

— Доброе утро, шеф.
В этот раз у Эми не было никаких сомнений ни в том, сколько на часах, ни в том, что их встреча нежелательна для них обоих. Более того, их встреча даже подозрительна, и слухи о романе — далеко не худшее, что могло бы стать известным полиции. Его внимание к ней ставило под угрозу его самого, и Эми никак не могла взять в толк: неужели он в самом деле не понимал?
Ротштейн загнал его в ловушку, и у него был только один шанс избежать её — сообщить в полицию сразу, изложив свою версию событий. Время было упущено, и теперь, что бы они не сказали, им бы уже никто не поверил. Если не считать стрелявшего, свидетелей случившегося не было, но вряд ли они нашли бы его и убедили бы его сдаться полиции добровольно.
Коротким кивком поблагодарив официанта за булочки, Эми сдвинула их от себя по столу и едва вздохнула: в обязанности персонала входило также уточнить, не желают ли гости чего-то ещё. Эми пожелала ещё чашку кофе и, когда их, наконец, оставили тет-а-тет, всё же усмехнулась:
— Чертовски соскучилась по кенийскому зерну.
Тем более что в этот раз кофе варила не она. Пока она взяла отпуск, отправив шефу заявление с посыльным: ей нужно было время, чтобы всё обдумать. Кроме того, ей нужно было решить в первую очередь свои проблемы — это ведь ей, а не ему, сейчас грозил эшафот.
— Так чем я обязана удовольствию видеть Вас снова?