на джисона хочется смотреть. по-детски глупо, словно запоминая каждою черточку, каждую заметную, когда он начинает хмуриться, морщинку. чтобы после, в особо невозможные моменты расставания, закрывать глаза и представлять, будто наяву.
у джихёна с фантазией все было в порядке. с образами, что глупое подсознание рисовало всегда, стоило лишь дать ему вмешаться в размеренное течение жизни, тоже.
с памятью, увы, так некстати подкидывающей картинки оттуда, куда возвращаться нельзя, никаких разногласий. помимо тех, что нитью красной проходят через все ненужные воспоминания, ворохом мыслей проносящиеся в моменты, когда забыть хотелось бы сильнее всего.
джихён слаб. признается в этом самому себе отчаянно, кусает губы, цепляет с нижней кожицу и зубами тянет ее наверх, чтобы проступившая капля крови обожгла слизистую, словно возвращая в чувства. не помогает. ни ноющая боль после, ни привыкание к собственной неидеальности.
джисон как-то слишком сильно убеждал его в обратном.
у джисона получалось лучше.
забирать холодные ладони в свои, когда от страха, кажется, сжимает все тело. обнимать так крепко, чтобы образы, маячившие по стенам комнаты, тут же рассыпались. исчезали с предрассветной дымкой, как дурные воспоминания, которых никогда не должно быть. шептать на ухо что-то несуразное и успокаивающее, обволакивать голосом, усыплять за считаные минуты. засыпать рядом, укладывая руку на поясницу. так, чтобы младший всю ночь чувствовал его присутствие.
джихён вспоминает последнюю ночь перед его отъездом. джихён поджимает губы и клянется себе никогда-никогда не срываться, потому что ему, вообще-то, плевать.
на то, например, как брат не отвечает на частые звонки и сообщения. игнорирует или просто не замечает, забывая набрать после. джихён не спрашивает специально, даже если в какой-то из дней удается дозвониться.
мама интересуется их отношениями, пожалуй, впервые за все годы. ее неловкое "ты давно разговаривал с джисоном?" прорезает тишину комнаты, отбивается от полупустых стен и попадает внутрь, почти разрывая изнутри грудную клетку. младший ведет плечом, словно сбрасывая напряжение, и кивает неловко. он, конечно, разговаривал.
кажется, в прошлой жизни.

нелепая идея, в голову впившаяся мыслью назойливой, зудит где-то в подсознании. даже снится ночами - теми же самыми, присутствие в которых брата жизненно необходимо. джихён постепенно учится справляться сам - призраки кивают, давят мертвыми улыбками, а после растворяются. им здесь искать больше нечего. страха нет - только горькая обида и нехватка любви.
но подобным они питаются едва ли.
он понимает это не сразу. через несколько месяцев бесплодной борьбы, когда синяки под глазами становятся слишком заметными для всех окружающих. родители снова намекают на стационарное лечение, приходится сопротивляться и убеждать их, будто все это из-за экзаменов. никак не из-за очередного приступа, купировать который способен только брат.
ему вообще не стоит распространяться о том, что он чувствует, - общество непримиримо к кому-то, резко от толпы отличающемуся. приходится молчать, писать джисону сообщения, а после удалять их, чтобы он ничего не подумал. звонить среди ночи и сбрасывать. справится и сам.