Нет границ тем ужасам, на которые способен человеческий разум. Жестокость, изощренность, как одна маленькая фраза может исказить сознание и привести к смертельным последствиям... Страшно думать о том, что с годами Рина привыкла. Ей нужно было беспристрастно описать событие, уведомить других, оставить лишь факты. Работа журналиста заключалась в том, чтобы доносить до людей правду, но им не платили за свое собственное мнение. Или скорее, мнение журналиста их интересовало меньше, чем само происшествие. Многим нравилось формировать свои мысли, обсуждать, додумывать. Ты подаешь им мысль на блюдце, а вот что из неё вырастет, зависит лишь от читателя по ту сторону.

Рина начала поддаваться ужасам, созданным чужими руками. Сделала то, что не должна была — дала сочувствию и эмпатии добраться до неё, прочувствовать, принять близко к сердцу. Это больно. Как и врачи, журналисты не имеют роскоши показывать сочувствие в каждом случае, иначе работа поглотит их и выплюнет лишь оболочки. Но она просто... Рина чувствовала, что что-то делает не так. Мать учила её оставаться хладнокровной, отец говорил воспринимать этот мир как большую книгу. Ты можешь закрывать главы, которые делают больно, можешь поворачивать сюжет в свою сторону, и самое главное — ты сама решаешь, может ли информация или события тебе навредить. Глупости конечно, реальный мир был полон опасностей, в том же Нью-Йорке на каждом шагу можно было получить ножом под ребра. Но чужие события уже не могли затронуть её так же. Пока что...

В Кроуфорд она решила поехать чтобы сменить вектор своей работы. Обычно она писала о том, что уже произошло, была на месте происшествий, иногда её посылали для репортажа на митингах и политических ралли. Здесь же дело только начиналось, и почему-то её тянуло в это захолустье, так далеко от дома. Немногие журналисты из самого штата ехали аж в Северную Каролину, но дело набирало обороты и людям было интересно узнать еще. Три жертвы, каждая найдена со следами насильственной смерти, никаких важных улик на них не было найдено (или об этом не сообщали прессе). Местные власти с этим разбирались, конечно же, она даже слышала за вмешательство ФБР в расследование, из-за местоположения тел. Федеральные земли — юрисдикция важных шишек с высокомерными минами. Артертон пересекалась с ними, и особой любви к ним не питала. Да, встречалась с одним как-то, по нему и поняла что надежд на ФБР не нужно возлагать. Конечно же она сама дело не раскроет, это уже вершина самоуверенности, но может получится получить хорошую историю.
С главредом пришлось поспорить, объяснить ей потенциал истории, кое-где опуститься до взятки, но это сработало. Тем более, что тогда пришли новости про пропавшую без вести, которая подходила по описанию. Такая же шатенка, молодая и красивая, родители не знали как и кто. Список подозреваемых был сомнительным. Рину тянуло побыстрее оказаться там, вписаться в поиски, может даже...

Она почти никому не говорила о своих способностях. Или скорее о проклятье, которое позорным пятном висит на семье. Её тетушку за это выписали из завещания, а сама Рина в детстве получала тревожные взгляды от родителей, когда говорила о мертвых людях. Она видела и слышала тех, кому не было положено говорить. Выслушивала тех, кто больше не мог связаться с близкими. Да, с возрастом её «странность» ослабла, но иногда она все еще могла слышать. Как можно бросить тех, кому больше неоткуда получить помощь? Где-то с такими же мыслями она и добралась до Кроуфорда. Надеялась, что её странность даст ей преимущество, да и статья может получиться довольно удачной.

Здесь было так... Уныло? Конечно, февраль в Северной Каролине не был дружелюбным к непривыкшим, несмотря на то, что она в Нью-Йорке привыкла к холодам. Но этот холод был особенным, он проникал до самих костей. Рине лишь оставалось продрогнуть, взять себя в руки и идти дальше. С репортерами здесь особо говорить не хотели, но какие-то детали ей удалось узнать. Жертвы между собой не были знакомы, как казалось на первый взгляд, их родители едва пересекались. Но сами девушки часто бывали в одном районе и любили природу. Как минимум две из четырех. Она сделала заметку в своем блокноте и пошла дальше. Было понятно, что здесь придется остаться на несколько дней, поэтому после пары часов расследований Рина направилась к b&b, к мотелям опуститься не могла. Уютный номер с двухспальной кроватью и неплохим вайфай покрытием нечасто её будет видеть, но было приятно знать, что ей будет куда возвращаться. Она взяла с собой лишь небольшой чемодан с вещами и ноутбук, хоть и мечтала все сделать сразу. Но раз две группы следователей не раскрыли дело до сих пор, вряд ли одна журналистка сможет за день. Она пока что просто набросала черновик, опробовала кофе из местной кофейни (недурно, но до её любимого в НЙ не дотягивает), переговорила с местными и решила дать шанс пригороду. Недалеко жила первая жертва, Милли Харт. Ей было 22, многообещающее будущее маячило впереди. Она пропала без следа, просто растворилась после своей смены в кафе. Поиски не принесли результатов. А затем её нашли на окраине лесного массива, ледяную и с множественными ушибами. Убийца особенно тщательно поработал над её телом, оставляя свои следы на руках, торсе, шее. Ужасная смерть, у Рины мурашки по коже пробежали после прочтения заключения коронера (или того, что позволили рассказать прессе). Она решила пройти по следам Милли, постепенно осматривая все места преступлений. Вторую жертву вынесло на берег рекой, тоже за городом. Третью нашли совсем недавно и деталей по убийству было совсем немного, Рина планировала разобраться с Лили Милгрейв после небольшого тура по городку.

Здесь было холоднее, чем в самом Кроуфорде, ей пришлось посильнее укутаться в шарф и застегнуть куртку. Она вдохнула свежий воздух и осмотрела местность. Вдалеке была видна дорога, ведущая к кафе, в котором работала первая жертва. Вполне ожидаемо, что её найдут неподалеку. Но это произошло лишь на третий день... Кто-то скрывал тело? Вряд ли здесь настолько некомпетентные органы правопорядка. Рина зашла глубже в лес, пытаясь по своим данным прикинуть, где именно было найдено тело. Здесь было непривычно тихо, даже для февраля. Но со временем Рина начала слышать звон в ушах, такой знакомый, и в то же время непривычный. Лишь один шаг вперед, затем еще один... В какой-то момент к её шагам прибавились еще чьи-то, но звон в ушах и легкое покалывание в кончиках пальцев сделало девушку недостаточно внимательной. Она терялась в этом месте, но не сразу поняла, что происходит... Гравитация этого места нарушала её собственное поле, гул превращался в голос, но затем она услышала уже более реальный. Мужской, грубоватый, низкий голос. Рина обернулась, заметив неподалеку мужчину. Как будто он был в форме? Она сделала шаг навстречу, понимая, что заводить врагов в полиции при прибытии это очень глупая затея. И она честно собиралась проинформировать их следующими!

— Извините, я знаю что... Эм... — Мысли путались, но Рину тянуло навстречу человеку, кто-то почти направлял её к полиции, словно просил помощи. Она сделала еще один глубокий вдох, чтобы морозный воздух привел её в чувства. — USA Today, я журналист, всего лишь хотела разобраться в деле. Я... — Очередная волна чужих мыслей захлестнула её, но Рина все еще не поддавалась.