Ребекка терпеть не могла неучтенные обстоятельства. Те, которые, словно порыв ветра из открытого окна, заставляют карты на столе перемешаться и испортить заранее подготовленные комбинации.  Это изрядно бесило ее. Не в силах в таком случае контролировать все и всех девушка демонстрировала всю широту своего разнообразного характера так «любимого» всеми, кто ее знал.  И одно такое неучтенное обстоятельства и поймал весьма довольный собой Ник, еще и, умудряясь хвастаться, не замечая, как лицо сестры пошло красными пятнами от одного упоминания имени Кэтрин. И всё бы ничего. Ребекка даже бы поняла, какое удовольствие получает старший брат, поймав эту особу, которая умудрялась так долго скрываться, что, кажется, Ник потерял всякий вкус к ее бесконечным и бессмысленным поискам. Как оказалось… ей показалось! Потому что он не придумал ничего лучше, чем подловить эту змею, сыграв, кто бы мог подумать, на ее чувствах к Стефану!  Неудивительно, что узнав об этом, Ребекка не могла не рассказать, что думает по поводу неминуемого убийства Сальваторе, если этой кошке надоест носить поводок покорности.
- Ты ЧТО, Ник? – мимо брата пролетела дорогая ваза, разбиваясь на кусочки, но он даже не дрогнул, терпеливо дожидаясь окончания ее бурного потока эмоций. На его лице, кроме выражения смертной скуки и преувеличенной усталости, разве что не мелькали часики, отсчитывающие секунды, положенные ей на истерику. Как будто она такая предсказуемая, что ее можно выучить, словно какое-то произведение по нотам.  Это скорее его реакцию можно было предугадать. Ведь его милая сестренка снова заинтересовалась кем-то неподходящем, так почему бы не напомнить ей, что в любую минуту ее плюшевого «Потрошителя» можно отнять? Ник же терпеть не мог, когда кто-то его в чем-то превосходил! Хотя бы в количестве тех слухов, что ходили о Сальваторе.
Ребекка же сначала не предала значения перешептываниям, которые слышались вокруг, стоило этому блондину показаться в дверях бара. Окружающие ее девушки так глупо начинали прихорашиваться и кокетничать, когда ленивой походкой этот тип проходил мимо, прекрасно понимая, какую реакцию вызывает, что это вызывало отторжение. Лично ее не интересовала слава какого-то съехавшего с катушек вампира, который явно посчитал, что его шикарная зализанная прическа и милые бровки домиком достаточное основание, чтобы привлечь любое  внимание. Хотя, что уж скрывать, первый раз она столкнулась с ним намеренно, закидывая маленькую наживку. Ее вело любопытство и… не более того. Возможно, еще желание щелкнуть по носу, и оставляя шлейф дорогих духов, заставить его застыть с глупым выражением на симпатичной  мордашке. Но Стефан достойно продолжил эту игру в кошки-мышки, нередко забирая инициативу в свои руки, чем приятно удивлял. В общем, сначала казалось, что на него стоит потратить немного времени и Ребекка сама не заметила, как Сальваторе стал ей более чем интересен. И покушения на то, что она считала своим, как истинная Майклсон, блондинка не прощала. Поэтому, заметив, что лицо Ника начинает понемногу расслабляться, когда он сделал неправильный вывод, что буря закончилась,  Ребекка медленно подошла к нему, заставляя своей неспешностью и странной  полуулыбкой, напрячься, ожидая чего-то неприятно. Но оказавшись за его спиной, девушка просто положила руки ему на плечи, аккуратно массируя, намекая расслабиться. Хотя по некоторым движением, скорее возникало подозрение, не сломает ли она ему шею при малейшей агрессии, быстрее, чем Ник успеет произнести полностью ее имя. А потом очень и очень медленно наклонилась к его уху.
- Запомни, брат, - в этот момент ее тон был слишком похож на тон Никлауса, когда он делает кому-то весьма «выгодное» предложение, от которого отказаться можно только умерев, -  если твоя игрушка сделает хоть что-то, что мне не понравится, я просто вырву ей сердце и скормлю тебе за ужином.
Интересно, это скрипнул сейчас пол под ее каблуком или все же это были зубы Ника, скрежет которых выдавал его желание ответить ей похожими угрозами? Ха, как будто для нее это имело большое значение. Главное, что у нее намечается приятный вечер в компании Сальваторе и можно почти забыть о раздражающей проблеме. Но изо дня в день эта проблема всё напоминала и напоминала о себе. Сначала бесконечными афишами, с которых смотрела  высокомерное, несмотря на сияющую улыбку, лицо Катерины Петровой. А затем и сама она, как назойливая муха все оказывалась рядом. И, может быть, все дело в том, что Никлаус, не зная, куда прицепить свой трофей, просто таскал ее за собой, но его сестре казалось, что Кэтрин не может упустить случая, посмотреть на того, из-за кого стала дрессированной пленницей. И такая жалость, что Стефану было абсолютно плевать на ее неожиданную, благородную жертву. И Ребекка находила особое удовольствие в том, чтобы целовать Сальваторе именно тогда, когда их могла видеть Пирс. Пару раз милашка даже немного сбилась с песен. Никак давилась гневными комментариями. Но щелканье зубами не могло постоянно звучать только на расстоянии. Это ведь Никлаус мог быть уверен, что у него все под контролем, но Ребекка слишком хорошо замечала признаки подступающей грозы в подергивающихся уголках губ Кэтрин, когда она делала вид, что улыбается, в каких-то чересчур выверенных движениях, когда она держала мундштук  и походке, которая несмотря на грацию, все равно выдавала желание припечатать кого-то каблуком к полу. Это было неприятно вот так понимать ту, которая ее раздражала буквально всем. Возможно, просто своим существованием. Понимать и представлять, что чувствовала бы на ее месте сама. Но ничто не могло помешать Ребекке делать  вампирше, как можно больнее, чтобы в ее памяти надолго остался завораживающий своим "гостеприимством" Чикаго.