ФАНДОМЫ
Warhammer40k

СЕТТИНГИ
гримдарк, космофентези, технофентези

ВОЗРАСТ
20 - 25

МЕТКИ

ПОЛ
Любой

ТИП ОТНОШЕНИЙ
религиозное служение, эмоциональная привязанность
любое сексуальное влечение

СЛУГА | SERV
личный слуга, раб Крови, служитель сангвинарного культа

предпочёл бы арты; подробности внешности - на ваш вкус

---

• По людским меркам космический десантник может считаться бессмертным, и потому зачастую он переживает смертных слуг, что окружают его, сопровождая в редкой мирской жизни между постоянными битвами. Век же человеческий короток, и однажды каждый неизбежно умирает; так случилось и с тем невольником, кто много десятилетий провёл рядом с Рафеном.
На службу к боевому брату, когда он вернулся на Ваал из очередной военной кампании, пришёл новый человек - юноша из недавно завершивших свою подготовку.
Опустошение Ваала, глубокий шрам на душе каждого Кровавого Ангела, для него - события далёкого детства, сверхчеловеческий ужас, пережитый за белоснежными стенами крепости, куда позже он попал вновь, но уже - как аспирант. И, хотя пройти Возвышение и стать Адептус Астартес ему оказалось не суждено, юноша остался в ордене навсегда, добровольно выбрав служение.
Подобных ему называют "рабами Крови".

• Это заявка для очень спокойной в жанровом смысле игры: в странноватые социальные взаимодействия, в рефлексию, в размышления о смысле бытия и во всё то, что в иных обстоятельствах и с другими участниками космическому десантнику просто недоступно.
Личный слуга - зачастую самый близкий человек, который вообще существует в орбите Кровавого Ангела, он всю жизнь проводит рядом с боевым братом и посвящает себя исключительно тому, чтобы делать хозяину хорошо. Рабы Крови преданы ордену также неистово, как сами космические десантники, свою службу считают очень почётной и ценной - что, кстати, правда, потому что вся мирская жизнь держится только на их плечах.
Слуга неизбежно будет знать о Рафене такое, что тот даже братьям никогда не расскажет, их отношения доверительные и глубокие, хотя и не дружеские; концепция восприятия со стороны смертного здесь скорее религиозная, раб Крови в определённом смысле - жрец, прислуживающий полубогу.
Конечно, одними разговорами обходиться не планируется, просто я мечтаю о возможности снизить накал болтер-порно, мне прямо очень надо, так что разнообразных приключений найдём вне отстрела космических тараканов.

• Каждый раб Крови обязательно проходит гипнообработку, где внутренний мир перестраивается очень специфичным образом, после чего смыслом существования становится орден; однако такой слуга - не сервитор. Он полностью сохраняет разум и душу, да и личность его вне индоктринации идеей абсолютной преданности Кровавым Ангелам остаётся прежней. Слуга - вполне нормальный, цельный, самостоятельный человек, с собственными мыслями и мнением, причём к этому мнению хозяева могут и прислушиваться. Помимо заботы о банальном быте слуга может исполнять очень разнообразные поручения, включая архивные поиски или небольшие торговые сделки. Это камердинер, секретарь, писарь и психолог в одном лице.
Обучение у рабов Крови тоже явно есть: как минимум, грамоте, счёту, истории, вероятно, какому-то обращению с оружием и прочим полезным навыкам из-за чего они как будто оказываются образованнее всего Ваала и половины Империума.

• Персонажа вполне можно сделать женщиной (и, может быть, к женщине моя душа даже лежит немного больше), что, правда, добавляет совсем уж фетишистский флëр готических романов про вампиров.
Но в этом случае нужно будет переработать биографию, поскольку так исторически сложилось, что у Кровавых Ангелов рабами становятся по личному решению: их вербуют из мальчиков, которые прошли испытания, но не подошли для имплантации геносемени по каким-либо причинам. Невольнице придётся быть подаренной кем-то из братьев и оказаться, причём, возможно, в очередной раз, в совершенно чуждой для себя среде. Имеется возможность прописать сюда такую личностную драму, чтобы выплаканными о тяжкой судьбе слезами можно было наполнить океаны Терры заново - с благородным происхождением, пленом, годом-другим рабства у, например, Расчленителей, у которых невольники регулярно предпочитают суицид абсолютно невыносимым условиям, и вообще всем, что душа пожелает.
Довольно мягкого в обращении со слугами Кровавого Ангела после злоключений в галактическом аду легко воспринимать просто как манну небесную, и искренняя преданность ему может сформироваться даже до гипнообработки.

• Очень важно: пожалуйста, обратите внимание, что эта заявка идёт с большим набором ограничений внутри игры.
Персонаж - буквально раб, личное имущество, он полностью зависит от Рафена вообще во всём и одержим единственной идеей абсолютного служения, свою жизнь он ценит только в том смысле, что должен приносить пользу хозяину. Вдобавок у Рафена от малейшего писка неподчинения мгновенно срывает крышу, что, разумеется, тут же переходит в ультранасилие (а вот психологическим манипуляциям он поддаётся неплохо, потому что валенок, и да - слуги это знают и могут аккуратно использовать).
Самое главное: у персонажа физически не будет возможности контактировать с кем-то за пределами ордена и того очень небольшого числа лиц, которые по каким-то причинам смогут подняться на борт корабля или побывать в Аркс Ангеликум. Ангельские слуги редко покидают пределы их владений и, тем более, почти не делают этого самостоятельно.

• Из плюсов: для этой роли практически не требуется знание лора, и её - гипотетически - можно использовать для того, чтобы запрыгнуть во вселенную и пощупать всё тут изнутри. Что надо, Рафен может по ходу действия объяснить; ну а я за кадром, конечно, помогу, чем сумею, расскажу-покажу и вот это всё.
Из минусов: временами слуге неизбежно придётся быть донором, поскольку вампирская сущность Рафена не то, чтобы сильно смирно лежит в тёмном углу его души. Кусать за шею выступающие части тела он предпочитает женщин, но вот креплёное кровью вино пьёт уже без переборчивости, и обеспечивать паёк входит в служебные обязанности. Также, как слушать очередной поток депрессивных страданий "я плохой сын и недостоин папочкиной памяти", записывать видения и гладить совершенно задолбанного сверхчеловека по голове.

---

◦ Полагаю, обязательно нужно прописать это прямо, чтобы не было недопонимания: как и все лояльные Ангелы Смерти, Рафен абсолютно асексуален и физиологически не способен испытывать никакой вид влечения, его страсти находятся далеко за пределами человеческой природы. Между космодесантником и рабом действительно могут завязаться своеобразные отношения, но они всегда полностью лишены любой сексуальной составляющей. Речь идёт о глубокой эмоциональной привязанности и только о ней. Рабы Крови любят своих хозяев, но эта любовь именно что религиозная.
◦ И я очень хочу поиграть именно в это вот: в бесконечное почтение со стороны смертного и благодарность со стороны бессмертного. К отыгрышам не перегораю, посты пишу с удовольствием, читаю - с не меньшим удовольствием, надеюсь на долгую, вовлечённую и продуктивную игру, потому что она мне очень интересна, надеюсь на ответный интерес, чтобы делать друг другу хорошо.
◦ Я определённо не спидспостер, но пишу в каждый эпизод стабильно - раз в три-четыре дня. Для меня важна сопоставимая скорость, я не в состоянии ждать постов месяцами, хотя к разовым выпаданиям совершенно лоялен. Пишу и читаю только от третьего лица, это критично - первое не можу воспринимать совершенно.
На темы лора, персонажей, сюжетов и прочих именно игровых штук общаюсь охотно, но за их пределы мне выходить не нравится, и я сильно этого избегаю.

---

Мой персонаж:

Брат Рафен из ордена Кровавых Ангелов, карлан перворождённый, прошедший Рубикон Примарис. В ордене прославился тем, что трогал копьё Телесто, то самое, которым Сангвиний частично успешно потыкал Хоруса, убил Обагрённое Божество, которое заявляло себя как возрождённого примарха, изгнал Повелителя Перемен, пережил Чёрную Ярость, а под занавес - вынужденно вколол себе чистую кровь Сангвиния и выжил, правда, не без последствий для души и психики. Регулярно косплеит папу и ловит варп-мультики про мрачное будущее, не менее регулярно видит Сангвинора. С учётом истории и состояния - потенциальный кандидат не то в капелланы, не то в Роту Смерти, большую часть времени находится в темнейшей меланхолии и склонен к жуткому самобичеванию, причём в прямом смысле тоже.
Ах да^тм, как все наследники Сангвиния - вампир с проблемой хронической жажды, отчего очень мучается духовно (но людей и кто там ещё по дороге попадается всё равно, конечно, жрёт).
Полную квенту можно прочитать из-под профиля читателя.

---

Так Кровавый Ангел терпит человеков и их выходки:

Если судить в целом, то Рафен, как и многие из сынов Сангвиния, относился к людям с приязнью.
Однако когда доходило до дела, выяснялось, что защищать человечество у него выходит куда лучше, чем взаимодействовать с его отдельными представителями, да и нравится много больше. Брат-лейтенант был прекрасным воином и славным героем даже по меркам своих искушённых братьев, но лёгким нравом и располагающими манерами отец наделить его позабыл.

Так что, когда космическому десанту с трудом, но всё же удалось договориться о том, чтобы вступить во внутренности дока, сам Рафен следовать куда-либо отказался. Он прекрасно знал, что толку от него в переговорах примерно никакого, а если какой-нибудь идиот додумается до провокации (ждать же от пиратов и наёмников разумных действий особо не приходилось) - то и с сохранением верфи в обещанном целом виде случатся большие проблемы.
Поэтому лейтенант благоразумно отправил младших братьев, Никоса и Делоса, велев им взять вдобавок кого-нибудь из орденских невольников. Несмотря на условно-рабское положение своих слуг, чьей добровольно избранной судьбою было вечно служить капитулу, Кровавые Ангелы относились к ним отнюдь не как к движимому имуществу - смертные нередко обладали голосом, к которому прислушивались.
Они жили прямо на границе двух миров - людей и космического десанта, а потому нередко могли выступить посредниками между ними.

Вдобавок, слуги, в отличие от своих хозяев, располагали деньгами. Втолковать Кровавым Ангелам любую экономическую концепцию сложнее натурального обмена, вдобавок обычно заключавшегося "я не убью тебя, если ты дашь мне то, что я хочу", было всё равно, что учить мутантов из радиоактивных пустошей светским манерам - делом увлекательным, но обречённым на провал ещё до его начала.

Так что Рафен остался на своём корабле, здраво рассудив, что одну смертную женщину рядом он как-нибудь вытерпит, хотя неуёмная жажда Софии задавать вопросы порой заставляла несколько сожалеть о решении забрать её с Кальварии.
Большинство Дочерей Императора, которые встречались сыну Сангвиния прежде, принадлежали к боевым крыльям своих орденов, а потому в быту были куда более похожи на Ангелов Смерти, чем, возможно, все были готовы признать: замкнутые фанатичные воительницы, по-настоящему жившие лишь во время сражений, а между ними ожидавшие, когда появится возможность извлечь меч.
Кто же знал, что святые сёстры не разделяют суровых нравов своих товарок и уж тем более - не считают молчание добродетелью.

Впрочем, закалённый восхитительной манерой общения своего библиария и друга Цериса, Рафен относился к подобному едва ли не с пониманием.

- Сложно сказать с уверенностью, - ответил лейтенант своей спутнице, поднявшейся на капитанскую палубу, - мой побратим посчитал, что возможно: Делакруа, по его сведениям, торгует информацией, которую не найти в официальных реестрах Администратума. На крайний случай, возможно, с нами захочет договориться кто-то ещё.

И с ними в самом деле хотели; ну или хотя бы пытались, однако долгое время ни одно из предложений внимание не столько боевых братьев, сколько их слуг не привлекало, пусть парой "потенциально полезных" контактов они всё же разжились. Пираты, существующие в сумеречной зоне, хорошо понимали, как выгодно было бы получить контракт с космическим десантом - да половину криминальной карты можно было перекроить за один день, получив подобное преимущество.
Вот только действительно важных сведений, которые бы стоили того, чтобы договариваться о покупке, так никто и не поведал.

Брат-лейтенант размышлял о том, где отряду придётся искать след после этого - ибо зацепок у них было теперь ещё меньше, чем когда они выслеживали клона Байла; но вдруг по вокс-связи пришёл сигнал от Никоса. В ходе некоторых махинаций с переходом из рук в руки нескольких серебряных монеток и пергаментного свёртка, у Ангелов появилось приглашение, витиевато украшенное заверениями в том, что встреча с ними будет большой честью.
Не сумев сдержать иронии по поводу имени корабля, ибо из всего того, что могло останавливаться в этом месте, едва бы что-то смогло считаться смиренным, Рафен велел бойцам возвращаться. Он хотел послушать мнения всех, прежде чем лезть прямиком в возможную ловушку - от которой, разумеется, вовсе не намеревался отказываться.

Обсуждение, куда Ангелы вежливо пригласили и святую сестру, ибо касалось оно её напрямую, было бурным, но не слишком продолжительным. Роли распределили споро и разделились на группы: четверо братьев под временным приоритетом Адриана, лучшего из подрывников отряда, вновь высадились на станции, ещё четверо вместе с их спутницей - отправлялись на встречу, остальные ожидали на "Европе" в резерве.
Им предстояло, если в течение восьми часов лейтенант не вернётся, отойти на дистанцию тяжёлого корабельного вооружения и атаковать её снаружи, пока Адриан с братьями явил бы гнев Сангвиния изнутри.
В одном из не слишком многочисленных разговоров с сестрой Рафен как-то обронил, что их орден хорошо знает об отмщении, но умолчал о том, что нередко оно происходило очень быстро.

Впрочем, просто ради разнообразия, сегодня лейтенант не мог сказать с уверенностью, что их попытаются уничтожить.
С большой вероятностью, приглашение могло быть правдивым.

- Держись с Туркио, - сказал Рафен Софии.

В этот раз он предпочёл взять сержанта с собой: настоящий исполин, боевой брат производил впечатление воистину устрашающее даже на скаутов, что уж говорить было о смертных, и командир отряда счёл, что это сегодня и требовалось всецело.

К верфи "Смиренного Инока" им потребовалось пройти через большую часть дока, и в этот раз Кровавые Ангелы настолько не демонстрировали даже налёта человечности, что все обитатели дивного места стремились убраться с их пути, едва заслышав тяжёлую поступь сабатонов. Те, на кого Избранные Императора не обратили никакого внимания, переводили дух.
В своём дурном настроении становившийся ещё более невыносимым, Рафен надеялся, что их ждали: волчий док действовал ему на нервы смесью запахов, звуков и проблесков в варпе, что царапали обострённое, слишком чуткое восприятие пророка.

А вот так терпение у Ангела заканчивается:

По меркам Избранных Императора, чья жестокость была зачастую залогом их эффективности, Рафен во взаимодействии с людьми мог считаться почти добросердечным. Рабы Крови, посвятившие жизнь свою служению ордену, любили его не только из-за намертво вколоченных психо-обработкой установок верности, но и за то, что он обращался с ними по возможности мягко; а с высокопоставленными смертными офицерами брат-лейтенант мог даже советоваться о том, что входило в сферу их ответственности, не находя в этом ущемления собственной гордости.
Несмотря на всю ту ярость, что ему приходилось сдерживать десятилетиями, Рафен считал, что не стоит множить страдания подданных Императора без необходимости - вселенная и без того давала горестей в избытке. В конце концов, презрением к человечеству уже - за всех братьев разом, - заняли себя Железные Руки, с чем справлялись великолепно.

Однако у всего имелись границы.

И Августина, по неизвестной Кровавым Ангелам причине решившая, что у неё есть право открыть рот для чего-то большего, чем ритуальное "конечно, господин мой", через эти границы не то, что перешла, а перелетела в один прыжок. Указывать что-либо Рафену, уже находившемуся не в самом спокойном состоянии духа, было такой же безопасной идеей, как трогать голой рукой ваальского песчаного скорпиона.
От полковника, который последним рискнул говорить с ним в подобном тоне, не досчитались примерно половины. Спешно повышенная в звании его советница оказалась гораздо умнее и намёк усвоила с первого раза, и дальше компания на Веспии двигалась совершенно спокойно.

Скорость, с которой Рафен пришёл в движение, была попросту недоступна человеческому восприятию. Казалось, он только что стоял в одном месте, а теперь - стоит в другом, держа Августину за шею у стены, которая находилась в десяти шагах дальше. От того, с какой силой примарис приложил жрицу спиной о штукатурку, на пол посыпалась мелкая пыль.
Облачённая в алый керамит ладонь сильнее сжала женское горло, мешая дышать.
Разумеется, Рафен мог бы просто сразу перекрыть ей трахею, но он - пока - настоятельницу убивать не хотел.

Наверное.

Кровавый Ангел просто хотел убивать, и, в принципе, Августина подходила для этой цели тоже, но он готов был поставить её в конец списка дел на сегодня или - это зависело от всего, что произошло бы дальше, - даже ближайшие дни. Если бы она делала то, что от неё было нужно, разумеется.

Вместо того, чтобы наклоняться самому, Рафен проволок жрицу вверх, без всякого труда удерживая одной рукой в полутора метрах над землёй - теперь её лицо было прямо напротив глухого забрала шлема и горящих алыми угольями ретинальных линз.
То, что брат-лейтенант не пожелал снять его, быть может, спасло Августину от осознания того, какое чудовище скрывается за совершенным ангельским ликом. Он скалился, пока говорил, а в низком голосе звучала такая очевидная угроза, что нехорошо, кажется, стало даже самому брату Ионе.

- Возможно, смертная, ты в самом деле не ведаешь, с кем говоришь - так позволь, я объясню тебе. Я, лейтенант ордена Кровавых Ангелов, прибыл в вашу богадельню с миссией от лорда-регента Данте и полным правом делать всё, что сочту нужным. Кровь Сангвиния течёт в моих венах, я - плоть от его плоти, я возвышен его памятью и чист его светом, здесь и сейчас только я решаю, что будет ему угодно. Я не буду спрашивать разрешения на то, чтобы приводить с собой того, кто мне нужен, ни у тебя, ни у твоего епископа. Если отец захочет выразить мне свою волю, он сделает это без вашего жалкого участия. Если я ещё раз услышу хоть единое слово, которое мне не понравится - я вырву тебе язык. И тебе очень повезёт, если я на этом остановлюсь.

Свободной, правой рукой Рафен вытащил из женского уха вокс-бусину и, раздавив до состояния мелкой алюминевой пыли, небрежно выпустил мелкие осколки вниз, на пол. Он не хотел, чтобы Августина решила попытаться выкинуть какую-нибудь глупость - тогда ей пришлось бы что-нибудь сломать для объяснения, почему этого делать не стоит, а у Ангела не было настроения слушать чьи-то стоны.

- Ты поняла меня?