Rhaenyra рейнира таргариен Targaryen [a song of ice and fire] emma d'arcy

требований у нас не много: любите рейниру. любите деймона и своих детей. ну и конечно, будьте активны, а мы все подхватим и закрутим. мы миксуем сериал и книги как и где нам удобно, поэтому все можно обсудить и натянуть любую сову на любой глобус.

---

от висеньи таргариен:

они говорили, я не должна звать тебя мать. что я вообще не должна тебя звать, но как отсечь то, что в крови, что горит в костях и преследует в снах обжигающим огнем твоего страха? я помню день, когда ты отдала меня жрецам на драконьем камне, помню этот странный запах серы и меда, твой последний взгляд, обращенный на меня, и пустоту, что осталась после того, как ты больше не пришла. я знаю, ты хотела спасти меня, и, возможно, это было единственным способом, ведь моя жизнь, такая хрупкая с рождения, всегда зависела от близости к тем, кого ты дала мне в защитники. в каменных залах под вулканом, среди древних ритуалов и дыхания исполинов, меня учили помнить, кто я – дочь той, кто не отступила, чьё имя шепчут и проклинают, дитя королевы, чьи мечты о престоле утонули в крови. я не летаю, но я знаю каждого дракона по имени, их повадки и настроение, и они, чуя во мне не страх, а понимание, хранят меня от болезни, что грозится отнять дыхание и остановить сердце, если я осмелюсь выйти за пределы их тепла и магии. моя магия неконтролируема, она бросает меня в чужие сны, позволяет видеть глазами дракона и даже посещать древнюю валирию, но все эти видения лишь усиливают одно – мою потребность в тебе. возвращайся, мамочка. возвращайся, чтобы я могла снова назвать тебя этим словом, чтобы пламя, что живет во мне, стало светом, а не только болью.

от лейны веларион:

я всегда любила небо — его простор, его ветер, его громкий, живой смех в ушах. море у нас с братом в крови, рей, но небо — в костях. мы с тобой были детьми, когда впервые взялись за руки, как будто в следующий момент должны были взлететь. я запоминала твой смех, твои дерзкие ответы на уроках, твои тяжёлые молчания, когда отказывались слушать. ты шла вперёд, даже когда весь мир тянул назад. в то время, как я взмывала в небо на вхагар, а ты — гордо входила в тронные залы, полные яда. мы обе знали, где нам труднее дышать. а еще я всегда верила, что ты станешь королевой: не из тех, что носят корону как украшение, а из тех, что носят её как клятву. и пусть меня больше нет рядом, я всё ещё жду тебя — в небе, в пепле, в памяти. я жду, чтобы однажды снова услышать твой голос — сильный, живой, истинный. потому что королевы не умирают. они просто уходят в тень… чтобы однажды вернуться.

от всего каста:

тень пала на вестерос, и красный замок осквернен чужим именем, но здесь, на драконьем камне, в сердцах верных и в огненном дыхании, твоё имя горит ярче, чем когда-либо. королева, мы знаем, что этот трон принадлежит тебе по праву крови и судьбы, и ни один лжец не сможет отнять его. наше терпение иссякло, а наши драконы готовы к битве. и мы не просим, нет. мы требуем - потому что трон не может пустовать, а война не терпит ожидания.
рейнира, вернись. подними голову, выше, чем когда-либо. надень чёрное, цвет нашей ярости и нашей судьбы, и пусть оно станет цветом триумфа, ведь здесь — твой трон, по праву крови и драконьего наследия. здесь — твои дети, что ждут твоего слова, чтобы встать рядом. здесь — твой деймон, чья верность выкована в огне, чье сердце бьется в такт твоему. это твоя война, королева, и её пламя уже обжигает вестерос.
и мы все последуем за тобой. мы — твои. всегда твои. от рыцарей, что держат мечи, до драконов, что готовы сжечь мир ради тебя.
мы ещё верим.
мы ещё горим.
мы ждём.
ждем свою королеву.
не ту, что «могла бы». не  ту, что «почти». не ту, что «была бы».
вернись.
пора.
вестерос ждёт свою королеву.

пример поста

свет множества свечей играл бликами на золотых бокалах и переливах тканей — свадьба рейниры таргариен и лейнора велариона была роскошным зрелищем, достойным древних традиций их домов. столы ломились от угощений, музыка заполняла зал, а танцы лишь разжигали атмосферу праздника, но лейна веларион чувствовала себя словно в ловушке: она наблюдала за происходящим с высоты своей гордости, искусно скрывая разочарование, ведь ее помолвка, которая должна была быть её триумфом стала таким же великим крахом. и каждый взгляд родителей в ее сторону лишь напоминал о том, что это не её выбор. лейна горела желанием доказать им, что способна управлять своей жизнью, но сейчас, окружённая чужими решениями, она ощущала себя игрушкой в их игре.

сквозь эту внутреннюю борьбу её взгляд неизменно находил фигуру деймона таргариена — он сидел с таким видом, будто был выше всех правил, которые сковывали остальных. его расслабленная осанка и равнодушное выражение лица обманывали многих, но не её: она видела в каждом его движении осторожного хищника, готового в любой момент вырваться на охоту. деймон наблюдал за залом, но особое внимание уделял принцессе рейнире. каждый брошенный взгляд, каждый ненавязчивый поворот головы говорил больше, чем могли бы сказать слова. лейна видела это и чувствовала, как внутри закипает беспокойство. она любила своего брата и гордилась его способностью находить общий язык даже в самых сложных обстоятельствах. их союз с рейнирой был результатом договорённости и взаимопонимания, но всё могло рухнуть под тяжестью одного необдуманного движения деймона. и король визерис тоже это замечал — его взгляд, полный тревоги, метался между рейнирой и деймоном. лейна поймала этот момент и ощутила, как её решимость крепнет. она встала из-за стола, осторожно пробираясь сквозь толпу танцующих. её шаги были спокойны, движения — грациозны, но глаза искали только одно лицо.

она нашла его. деймон сидел у края стола, словно не замечая всего, что происходило вокруг, но лейна знала: он видел всё. она улыбнулась, как принято на таких мероприятиях, но в её взгляде скрывалась команда и он, словно услышав его безмолвный приказ, поднялся, не спеша, с лёгкой ленцой, которая только подчёркивала его опасность. они встали в пару, и музыка сменилась чем-то более размеренным, почти интимным. лейна двигалась легко, уверенно, её платье кружилось, словно отражая её настроение. она наслаждалась этим моментом, демонстрируя всему залу, что она хозяйка своей судьбы. лейна знала, что делает. танец был не просто развлечение, а вызов. она отводила внимание деймона от рейниры, уводила его взгляд, заполняя пространство своей энергией.

[её сердце было спокойно за брата и принцессу, ведь лейна видела, как они танцуют вместе, как лейнор смеётся, искренне радуясь этому моменту. их договорённость, их обоюдное уважение укрепляли её уверенность в том, что их брак окажется если не счастливым, то хотя бы не мучительным для них обоих]

но её собственное положение оставалось неопределённым [она может стать принцессой, если сыграет правильно] она могла не просто сохранить мир в семье, но и обрести силу, которая позволит ей больше никогда не подчиняться чужой воле. её помолвка отошла на второй план — если она могла изменить свою судьбу, она была готова рискнуть. лейна веларион была смелой и достаточно взрослой, чтобы брать то, чего она желала. её учили, что удача благоволит храбрым, и сегодня она намеревалась показать, что готова принять любой вызов. — вы великолепный танцор, мой принц, — улыбается девушка, стоит танцу закончился. только она не остановилась — подняла подбородок, взглянула в глаза деймону и отступила, оставляя его там, где он стоял. лейна знала, что они похожи.

слухи говорили правду: они оба брали то, что хотели.

jason джейсон тодд todd [DC] original

Джейсон, вернись в семью – Альфред скучает!
На самом деле, у меня довольно строгие хэдканоны на Джейсона именно в рамках бэтсемьи. Я все еще больше люблю его отдельно – как антигероя, со своим жестким моральным компасом, с убеждением, что не все достойны спасения. Это сталкивается лоб в лоб с принципом Брюса «не убей», и всем от этого больно.
Для меня Джейсон – ивентовый гость. Он не будет постоянным на линии, но в вопросах жизни и смерти присоединится к общей борьбе. Но если вы хотите отыграть его полноценное возвращение в бэтсемью – с отказом от убийств, то можно организовать, если постепенно. Если нет – можно делать кратковременные, болезненные встречи, медленно подталкивая Брюса к напряженному, но всё же уважению чужой (неправильной, конечно, но какой есть) позиции и взгляду на жизнь.
Бонусом скажу...
Джейсон – один из моих самых любимых персонажей, и я с радостью сыграю что-то хёрткомфортное, где-нибудь даже дам этому литл вингу немного тепла. Для себя еще решил, что Брюс не убил Джокера, потому что вообще-то он очень хотел, но знал, что если убьет хоть кого-то, то уже не остановится (потому что будет знать, что где-то там условный Пингвин заставил кого-то тоже потерять своего сына) ну вы поняли, чтобы все это хотя бы не звучало так всрато и фанатично, как в оригинале.
А если вы из определенного круга ценителей – можем вывести отношения в насыщенную сторону.
Если говорить про игру конкретно...
Мои знания базируются на вики,мемах, фильмах и мультах. Я не привязан к конкретной вселенной и с радостью буду играть разные вариации.
И да, я давно забил на попытки понять, сколько кому лет и какие там перерывы между робинами.
И вам советую просто зачилиться

---

Решение взять Джейсона под крыло было не просто эгоистичным — оно было слепым. Еще более поспешным, чем усыновление Дика. Потому что у Дика, хоть на миг, но была настоящая семья. У него остались обрывки воспоминаний о том, какими должны быть отец и мать. У Джейсона не было даже этого.

Он был совсем не готов. Гораздо меньше, чем Дик, чем Тим, чем кто-либо после. Брюс разглядел в мальчишке, укравшем колесо от Бэтмобиля, какой-то знак — но лишь годы спустя осознал, что это было простое отчаяние.

Джейсон стал тем, с кем Брюс действительно пытался. Пытался исправить ошибки, допущенные с Диком. Когда он взял Дика, сам был слишком молод, слишком сломан, слишком неопытен. С Джейсоном же ему казалось — теперь-то он знает, как надо. Теперь он подберет правильные слова, не допустит прежних промахов.

Возможно, если бы Джейсон был менее изломан улицами — это сработало бы.

А потом Джейсон умер.

Когда Джейсон вернулся, ему казалось, что для Брюса ничего не изменилось. Что его смерть не оставила и следа.

Но это была ложь.

Смерть Джейсона разорвала жизнь Брюса на "до" и "после". Она переписала его отношение к Робинам — после этого уже не было прежней наивности, прежней веры в то, что он может быть для них отцом. Нет, он продолжал быть для них отцом. Но тем отцом, который был нужен, а не тем, каким он действительно хотел бы быть. Когда-то в его душе (очень и очень глубоко) была надежда на то, что у него будет семья. Такая чистая и наивная, как из старых реклам. Со смертью Джейсона эта надежда погибла. И он поклялся, что больше не допустит, чтобы кто-то из его подопечных умер, даже если для этого ему придется стать больше хладнокровным наставником, чем отцом. Джейсон стал последним, кому Брюс позволил себе привязаться по-настоящему. Последним, кого он искренне пытался спасти, а не просто перековать в солдата.

То, во что превратились их отношения потом —  рана, которая никогда не заживет.  Брюс часто называет это "самой большой ошибкой" — но имеет в виду не самого Джейсона.

Он говорит о всем, что упустил.

О том, что не нашел нужных слов.
О том, что не удержал контроль.
О том, что позволил Лиге Убийц воскресить его сына — и использовать, словно инструмент.
О том, что даже теперь, спустя годы, он не может исправить.

пример поста

Сейчас Земля нравилась ей больше. В её «лучшие» годы она была на ней раз или два, и каждый раз это было сражение. Она мало что запомнила, кроме того, что небо здесь ярко-голубое — оно никогда ей не нравилось, слишком слепит глаза. На родине небо розовое. Когда-то Кори сказала, что её волосы похожи на небо Тамарана. Тогда это была попытка поддержать Команд'р, которая ненавидела свои волосы — они были следствием её болезни, невозможности полноценно впитывать ультрафиолет, который должен был делать их ярко-рыжими. Сейчас она понимала, что это было очередным проявлением жалости. Жалость — это ещё хуже открытого презрения.

Интересно, что Кори думает о небе Земли? Как кажется Команд'р, этой жалкой планетке так идёт больше — багрово-мутные облака и серая пыль. Ей не было дела до Земли — будь Дарксайд более сговорчивым, она могла бы быть по другую сторону баррикад. Но ей не повезло. Одна из тысячи неудач, которые вплелись в её жизнь, как будто внесённые в её ДНК. Дарксайд — не Псионы. Им не нужен был союз с марионеточной королевой. Тамаран ему нужен был как ресурс. Ком на многое могла бы пойти ради власти. Она готова была поставить свой народ на колени перед Псионами, если это значило, что они будут на коленях и перед ней. Корона — вот что имело значение. Не её форма, не её вес, а то, что она значила. Даже если бы это была жестяная безделушка, вручённая ей Псионами как подачка. Даже если бы каждый взгляд её подданных прогонял по её спине ледяную волну ненависти. Она царствовала. А Кори... Кори осталась ни с чем. Её границы были размыты. Она была готова пойти на многое, чтобы получить то, что было её по праву. То, что отняли у неё по причинам, которые от неё не зависели. Она была готова править рабами. Но не мертвецами.

Корона — всё, что имело значение. Но значение терялось, когда подданных не оставалось. Поэтому она была здесь, поэтому пошла на этот глупый союз. Людишки. Людишки, которыми Кори была так очарована, которых любила едва ли не больше родного Тамарана. Мерзость. Они — тараканы вселенной. Но именно они держались лучше всего. Именно они создали хоть какое-то подобие сопротивления Дарксайду.

Этот союз был противоестественным. Как яд, разведённый в воде, который приходится пить, потому что жажда убивает быстрее отравы. Команд'р стояла среди них — Титанов, этих жалких героев — и чувствовала, как каждый мускул в её теле напряжён до дрожи. Они не доверяли ей. Она презирала их. Но больше всего она презирала себя — за то, что теперь дышала тем же воздухом, что и они. За то, что её ноги стояли на том же полу, где оставляли следы их сапоги. Всё здесь было пропитано Кори — её дурацким благородством, её улыбками, её запахом (даже если его и не было, Команд'р чуяла его повсюду). Эта планета была её планетой. Эти люди были её людьми, и Команд'р везде мерещились её прикосновения, как будто её сестра запечатлелась в каждом человеке и в каждой песчинке. Поэтому она презирала на Земле всё, даже сам воздух.

Каждый вдох обжигал лёгкие — не гарью, а самим фактом, что этот воздух когда-то наполнял её лёгкие. Что он входил в её грудь, смеялся на её губах, становился частью её голоса. Команд'р хотелось перестать дышать, разорвать эту невидимую связь, но тело предательски продолжало втягивать ненавистную смесь азота и кислорода — ту самую, что когда-то питала её.

Она шла по улицам, и асфальт под ногами казался осквернённым — ведь она ступала здесь первой. Эти трещины на тротуаре, эти обугленные стены — всё хранило незримый отпечаток её присутствия. Команд'р вдруг яростно пнула камень, наблюдая, как он катится в подворотню.

Там тоже была она.

Везде была.

Когда-нибудь, если она не умрёт в этой войне, она вернётся. Вернётся и сожжёт эту планету дотла. Сожжёт все следы существования Кори из вселенной. И из своей памяти.

И наконец-то станет свободной.

А пока... Пока она слышит звуки битвы. И это хорошо. Ей надо отвлечься. Эта планета — всего лишь поле битвы для неё.

Она поднимается в небо и видит, как в клубах апокалиптической пыли сражается человек. Она знает его. Знает лучше, чем хотелось бы.

Он — Ксератх’кор.
У этого слова не было дословного перевода ни на один земной язык, но тамарнцы называли так что-то пережёванное, использованное, выброшенное, зачастую включая в само оскорбление и того, кем несчастный был использован.

Команд'р замерла в воздухе, наблюдая, как Найтвинг отчаянно сражается с парадемонами. Его движения, обычно такие точные и грациозные, теперь были тяжёлыми, запоздалыми. Кровь стекала по его маске, смешиваясь с грязью и потом. Он проигрывает.

Мысль пронеслась в голове, острая и сладкая, как лезвие. Пусть падает. Пусть умирает. Ведь он — всего лишь ещё одна вещь, которую она бросила. Ещё один Ксератх’кор, оставленный Кори на этой проклятой планете.

Но...

Но если он умрёт, это будет значить, что она на шаг ближе к проигрышу в этой войне.

И прежде чем сознание успело оформить мысль, её тело уже двигалось. Фиолетовая энергия взорвалась вокруг кулаков, когда она врезалась в строй парадемонов, разрывая их на части с яростью, которая не имела ничего общего со спасением.

— Ты выглядишь жалко, Ксератх’кор — бросила она Найтвингу, отшвыривая последнего демона в стену.

Euron Эурон Грейджой Greyjoy [A Song of Ice and Fire] Mads Mikkelsen / Ben Barnes or yours

Посты пишу в 3-м лице, хотя изредка могу и от 1-го, как в заявке) По объему в основном от 3-5К, могу и в лапслок. Могу писать и раз в неделю, а могу и раз в месяц иногда, все зависит от загрузки реала, поэтому давить с темпом не буду) Можно списываться в ТГ, я люблю обсуждать игру там, какие-то планы и кидать эстетику, но это все по желанию) Серсея у меня не книжная стерва, ближе к сериальной стерве хд  А Эурон очень колоритный пресонаж, в книгах особенно, но их знать не обязательно - хватит и сериала) И у них такое интересное взаимодействие с Серсеей в сериале, интриги и политика, выгода и ложь, и т.д. На форуме также есть еще и много других персонажей, с которыми мог пересекаться Эурон и в своих путешествиях, ну и в целом придумать что-то свое можно легко) Приходи, ждем пирата и повелителя штормов!)

---

Ты ворвался в мой мир, словно шторм — наглый, безрассудный, пахнущий солью и кровью. Ты улыбался, как будто уже выиграл, и говорил так, будто я — приз, который ты заберёшь. Мужчины часто думали, что могут владеть мной, но как же они все ошибались! Потому что это я владела ими.
Ты предлагал мне флот, войну, победу… но я видела, чего ты хотел на самом деле — ты хотел меня. Не столько трон, власть, корону — меня. И возможность сделать в дальнейшем Грейджоев королевской династией — железнорожденные на Железном Троне, твоя заветная мечта. Ты любишь играть с опасностью, и я позволяю тебе думать, что ты выигрываешь. Ты жаждешь королеву, но знаешь ли ты, что королевы никогда не покоряются?
Эурон Грейджой — пират, безумец и зверь, что не знает страха. Ты режешь людей, смеёшься в лицо богам и считаешь себя властелином бурь. Ты думаешь, что можешь меня приручить, что ж, продолжай пребывать в надежде, что я разрешу властвовать надо мной. Эурон, ты слишком самонадеян, но, может быть, именно поэтому ты меня забавляешь.
Эурон, это море, которое сейчас спокойно, а через минуту бурлит в шторме. Хочу видеть игрока, который сделает Грейджоя по-настоящему непредсказуемым. Опасным, но харизматичным, таким, рядом с которым Серсея не просто играет, но получает удовольствие от игры.  Я вижу Серсею и Эурона как союзников, тех, кто играет в одну игру, Игру Престолов, зверь и королева, пытающиеся и переиграть друг друга и в то же время, ощущающие что-то родственное между собой. Канон или AU, война или ночь за вином и ложью, союз или предательство — давай узнаем, кто из нас выйдет победителем.
Ты хотел меня, Эурон. А теперь, когда ты так близко, готов ли ты утонуть?

пример поста

«Маленькая хитрая мерзавка! Такая же как и все в их семейке!»
Серсея готова была бы своими руками задушить Маргери Тирелл, которая словно змея, вползла в королевский замок и начала наводить здесь свои порядки. И самое ужасное, настраивать ее же сына против нее! Джоффри, который, казалось, никогда не будет слушать никого, но тем не менее, стал прислушиваться в чем-то к Маргери. Он не был Томменом, не был милым, добрый и слишком наивным мальчиком, которого маленькой королеве бы не стоило никакого труда расположить к себе. И тем не менее…
И эта девчонка ещё и смеет вести себя с ней, с королевой так, словно бы все прекрасно и они очень любят друг друга, хотя Серсея ненавидела Тирелл буквально чуть ли не с их первой встречи. Безусловно было ясно, что за спасение Королевской Гавани благодарность в качестве замужества Маргери с Джоффри была прекрасной. Лучше, чем помолвка с дочерью предателя. Но Серсея думала, что несмотря на свадьбу сына она все же останется у дел, а теперь оказалось, что все не так просто.
Отец собирался выдать ее за другого лорда, что означало отъезд Серсеи из столицы и полностью передачу власти в руки Маргери. Сама Серсея не жалела больше выходить замуж, во-первых, она не собиралась отказываться от Джейме, во-вторых, ей хватило брака с Робертом, в котором она натерпелась унижений и оскорблений на всю оставшуюся жизнь. В-третьих, и это было самое ужасное, ей бы пришлось расстаться со своими детьми, а Серсея слишком их любила, чтобы жить где-то вдали от них.
Она была зла и в ярости, расстроена и желала уничтожить Маргери, чтобы та не добралась до Джоффри, не смогла на него влиять. Девчонка уже вцепилась в него своими цепкими коготками, и с милой улыбкой делала вид, что ничего такого и не происходит!
Помолвка с Маргери была проведена быстро и вот-вот должна была состояться свадьба, по поводу которой Серсея не испытывала никакой радости и ей стоило огромного труда сдерживать себя в присутствии Тиреллов.
Серсея сделала глоток вина, мрачно глядя на празднующих людей вокруг. На автомате она улыбалась тем, кто подходил ее поздравить, как-будто это было радостью для нее! Она фыркнула про себя и в голове невольно всплыли слова Мэгги Лягушки, которая давно ещё предсказала появление более молодой и красивой королевы, что затмит и свергнет Серсею с ее пьедестала. И вот, так и происходит!
Все уже обожают Маргери, в том числе и простые люди, хотя вся ее сердобольность и благородство всего лишь фальшивая и лживая маска. О, Серсея видела эту маленькую змею насквозь!
Краем глаза королева заметила рядом с собой остановившийся силуэт. Не требовалось много времени, чтобы понять кто это.
— Поздравляю вас, леди Маргери! Но, вы кажется, должны быть возле своего короля? Это ваш праздник, стоит наслаждаться им. — Серсея натянула на лицо вежливую улыбку и повернулась к Тирелл, которая сияла так, словно уже одела корону на свою голову. Чем меньше она будет подозревать Серсею во враждебных чувствах, тем лучше. Тем неожиданнее и удобнее будет нанести удар, который опозорит идеальную леди Маргери. Она уже приказала своим верным людям и слугам следить за девушкой, чтобы выведать самые грязные секреты и тайны. Что-то должно найтись…

jacob джейкоб блэк black [twilight saga] taylor lautner or your choice

я бы хотела начать играть историю беллы и джейкоба [и эдварда, как же без него?] с самого начала — по-своему, дав белле больше личности, а самому сюжету — больше адекватности и капельку дарка. учитывать основные события или нет, можно решить в личном порядке, но эта история будет не про приторно-слащавую любовь, где белла овечка, которую любит лев-мазохист, а джейкоб — просто лучший друг в вечной френдзоне. может, все повернется так, что никакой френдзоны не будет.

нет, я не хочу играть тройничок или трисам, хотя, будем честны, сюжетно без любовного треугольника обойтись сложно, но при желании — можно его сгладить, дав кому-то из парней [или вообще всем троим, включая беллу] свободу друг от друга и отдельную жизнь.

а еще у меня есть стеклянная идея для ау, если тебе нравится психологически-морально страдать.

посты я пишу лучше, чем заявки. 3,5 — 5к, могу больше, могу меньше; юзаю как лапс, так и шифт [зависит от соигрока], только третье лицо [чего прошу и от вас — не воспринимаю первое, кроме как во вставках в посты в виде дневника персонажа/письма], иногда украшаю посты; было бы хорошо иметь связь в тг, но это не обязательно.

---

белла, не знаю, зачем ты заставляешь чарли передавать записки через билли, будто мы во втором классе. если бы я захотел с тобой поговорить, я бы ответил… ты ведь уже сделала выбор, понимаешь? ты не можешь получить и то, и другое, когда «смертельные враги» – что тут может быть непонятного? ты… я знаю, что веду себя как идиот, но ничего нельзя поделать… мы не можем быть друзьями, когда ты проводишь все свое время с бандой… мне только хуже становится, когда я слишком много думаю о тебе, поэтому не пиши больше… да, я тоже по тебе скучаю. очень скучаю. но это ничего не меняет. извини. джейкоб

---

джейкоб родился и вырос в ла-пуш, в резервации, где часто шел дождь, а воздух пах мокрой землей и хвоей. он был частью племени квилетов, что верило в старые легенды — легенды о волках, что были их предками, и о «белых» или «холодных» - существах, что были их исконными врагами. его прапрадед был вождем, и, согласно законам наследования, джейкоб тоже однажды должен был возглавить стаю.

он хотел быть нормальным. он хотел жить своей жизнью, ходить на свидания, кататься на машине, смеяться. он хотел быть человеком — но в его крови было что-то другое. что-то старое, дикое, что-то, что было старше, чем сами горы, что стояли вокруг. что-то, что было частью легенды. и это что-то начинало просыпаться.

белла знала джейкоба с детства, их отцы были друзьями. он был ее прошлым, и теперь он стал ее настоящим. когда они встретились снова, белла почувствовала, как мир, такой серый и дождливый, вдруг стал ярким и солнечным. это солнце было в его глазах.

они играли в странную игру, где белла знала правила, но не хотела играть, а джейкоб играл, не зная, что это игра.

джейкоб влюбился в беллу и для него это было так же очевидно, как то, что солнце восходит по утрам. его любовь была сильной, яростной, всепоглощающей, похожей на саму природу, дикую и необузданную. он хотел быть ее защитником, хотел, чтобы она была его — и надеялся, что она, в конце концов, выберет его. выберет тепло и жизнь, потому что она тянется к нему. с ним она настоящая.

белла поняла, что хочет быть рядом с ним, чувствовать его тепло, доброту и силу. с джейкобом она была в безопасности. она не знала, что это — любовь или дружба, но знала, что он всегда будет ее спасением.

и что с ним она чувствует себя живой.

почему я не сопротивляюсь? хуже того, почему я не чувствую никакого желания сопротивляться? разве я не хочу заставить джейкоба перестать? почему мои руки вцепились в его широкие плечи, наслаждаясь их силой? почему крепкие объятия недостаточно крепки и хочется прижаться еще сильнее?

пример поста

потому что в реальности все просто
и для разной силы вещей почему-то придуманы одинаковые слова
и их лучше не говорить вообще, чтобы тебя не поняли неправильно
не поняли так, как будто знают, о чем ты говоришь

нельзя говорить слова и давать обещания
надо просто чувствовать

«дорогой дневник, сегодня я приехала в Форкс. на самом деле я терпеть не могу этот город. здесь всегда сыро, пасмурно и холодно, а я с трудом переношу холод и сырость. я привыкла к Калифорнии, к Аризоне, но не к постоянному дождю и туману. я даже снег видела только по телевизору. раньше я бывала здесь каждые каникулы, но летом здесь лучше. летом здесь иногда солнечно. сейчас солнце прячется за пеленой туманных облаков с самого утра и одно это навевает депрессию. я выпила стакан апельсинового фреша на завтрак, но не думаю, что это сильно поможет. зато я рада увидеть папу. очень рада. я сильно по нему соскучилась. он тоже был рад. даже подарил мне пикап, хотя я сама в состоянии купить себе машину, но это было приятно и очень мило с его стороны. хотя пикап не самый новый. совсем не новый. если что-то сломается, я не смогу его починить — я же не механик. я не разбираюсь в машинах. совершенно. но пикап мне понравился. завтра я пойду в школу. не в первый раз иду в новую школу, но это странно. здесь все новое, другое, отличное от того, к чему я привыкла. я даже начала вести идиотский дневник, хотя никогда раньше этого не делала. зачем мне это нужно? чтобы потом перечитать свои записи и накрыть лицо рукой, смеясь над тем, какой я была глупой? или чтобы поностальгировать по временам молодости? тебе еще даже не тридцать, Белла, успокойся, какая ностальгия по временам молодости? все будет хорошо. ты пойдешь в школу и будешь учиться. у тебя будет спокойный год. это же маленький городок, где ничего никогда не происходит!»

дневник Беллы похож на книгу: обложка точь-в-точь как у какого-то старинного гримуара, в которых содержались древние заклинания и рецепты жутких ведьмовских зелий. его подарил ей Фил, отчим, с которым она неожиданно подружилась: обычно детям сложно принять рядом с матерью нового мужчину [с отцом — новую женщину], но Белла не помнила своих родителей вместе. они были всегда отдельно — Чарли и Рене. но Рене нашла Фила, вышла за него замуж, взяла его фамилию и они были счастливы. где-то там, в Финиксе, где солнца за один час было больше, чем в Форксе за месяц. здесь с самого утра густой туман и серые тучи.

Белла прячет этот дневник-гримуар на дно рюкзака, рядом с учебниками биологии и испанского. в кармане — перцовый баллончик, он всегда должен быть под рукой и она знает это четко: в Финиксе или в Форксе, везде есть люди, которые могут быть опасны.

ей не хватает даже хруста гравия под ногами. приятный момент: пикап, несмотря на его почтенный возраст, хороший: прочный, симпатичный, и до школы не придется тащиться пешком или ехать на патрульной машине. в кабине очень чисто, пахнет табаком, бензином и мятной жвачкой. даже радио в нем работает: Белла находит радиостанцию, которая играет песню Боба Марли. Sun is shining — не самый подходящий трек под окружающую погоду, зато дарит надежду на лучшее.

школа на пересечении Восточной улицы В и Спартан-авеню, прямо за автострадой. приземистые здания из темно-красного камня, окруженные множеством деревьев и кустарников, чья листва пока еще не пожелтела и не опала. никаких металлоискателей на входе, никаких высоких оград, на стоянке у административного здания ни одной машины. скучная школа. всего триста пятьдесят семь учеников, с Беллой — триста пятьдесят восемь. в Финиксе даже на одной параллели было больше.

в школе маленькие классы, знакомый список литературы и взгляды, буравящие спину. Белла знала, что будет им интересна: она приезжала раньше, но только приезжала, а не училась, и больше времени проводила с отцом, чем с ровесниками, кроме Джейкоба. ее знали и не знали одновременно. о ней не могли не знать. одна фамилия Свон уже говорила о многом. дочь шерифа. шериф — всегда заметная личность.

«дорогой дневник, у меня появились новые знакомые. не могу сказать, что раньше не знала их, но ни разу не общалась с ними близко. теперь мне кажется, мы даже можем стать друзьями. мне же нужны друзья? наверное, нужны. хотя никогда не понимала, почему люди бывают так одержимы их поиском. итак, я познакомилась с Эриком Йорки, он проводил меня до класса политологии, и с Джессикой Стэнли: мы сидим вместе на тригонометрии и испанском. она очень разговорчивая и выложила мне буквально все школьные сплетни. мы вместе ходили на ланч, и... черт, я не знаю, что это было!»

Джессика болтает без умолку, Белла слушает: не просто пропускает болтовню мимо ушей, запоминает важные вещи, выцепляя из контекста. ей неинтересно, что Анжела купила новую юбку, но что у Эмбер аллергия на орехи — может пригодиться, чтобы не угостить ее чем-то ореховым и не спровоцировать очень_большие_проблемы. но не аллергия Эмбер больше всего интересует Беллу на ланче.

"это Каллены", — говорит Джессика.

их пятеро и они сидят за одним столом. бледные и очень-очень красивые, все до одного — нечеловеческой красотой. Джессика называет их имена, рассказывает про семью доктора Каллена: Эмметт, Эдвард, Джаспер, Элис и Розали, все — приемные, два года назад приехали сюда с Аляски, потому Белла их и не знает. два года она не приезжала в Форкс, решив, что не в состоянии терпеть мерзкую погоду даже ради отца.

больше всех взгляд Беллы притягивает Эдвард. у него красивые глаза [у всех у них красивые глаза, но у него — особенно], и вдруг он смотрит на нее будто бы с интересом. или ей кажется.

глупости. Белла отводит взгляд, стараясь, чтобы это не выглядело, как будто она сначала любовалась им, а потом смутилась. она им не любовалась. почему-то неловко так, что если бы ее кожа была не такой бледной — щеки обязательно бы порозовели.

"он ни с кем не встречается", — говорит Джессика.

будто Белле есть дело. она неопределенно ведет плечом, и Джессика тут же начинает болтать о чем-то другом.

следующий урок — биология.

и только одно свободное место в классе.

Белле хочется засмеяться, настолько это кажется странным, нелепым и неловким, но это всего лишь совпадение. просто совпадение. они же учатся в одной школе, почему бы им не пересекаться?

но единственное свободное место именно рядом с Эдвардом Калленом, и Белла под прицелом всех взглядов направляется к нему и садится рядом.

— привет, — говорит она и пытается улыбнуться как можно дружелюбнее.

Сколько времени прошло? Сатана понятия не имеет, теряясь в танце, отдаваясь бьющей басами музыке полностью, двигаясь в одном ритме, заигрывая то с одним мужчиной, то с другим. Возникало ли при этом сожаление, что вместо этого она провела всё детство, юношество и большую часть взрослой жизни в Аду? Ни капли — лучше пройти все испытания, мало отличающиеся от пыток, чем прожигать жизнь, как это делают смертные. Тана не устанет повторять, что смертные глупы и всегда будут такими, как бы они там ни били себя пяткой в грудь, утверждая, что они венец творения природы. Образ брата снова вспыхивает перед глазами, и ей невольно хочется сплюнуть — вот уж кто-кто, а он может многое рассказать о человеческой глупости, в которой предпочитает жить сам. А ведь они могли бы править Адом вместе...

Смерть Брока Сатана чувствует резко, всей собой, как и его экспресс-заход обратно — интересно, что же там происходит? Она отрывается от жадного поцелуя с юношей, чьи колени она оседлала ещё минут десять назад и теперь играла на его... нервах своим присутствием. Она недовольна, что ей приходится отрываться, но есть необходимость всё знать, особенно сейчас, когда Рамлоу только входил во вкус своей новой жизни и особенностей, которые она даёт. А ещё она недовольна тем фактом, что он это проделывает в людном месте, где могут быть не только смертные, но и всякие святые, способные справиться с Сатаной лёгким движением руки, не говоря уже о нём самом. Невольно ощущает себя родительницей слишком шустрого ребёнка, спешащего поделиться со всеми новой радостью, вроде дохлой крысы или увиденного в щель бани.

— Это он? — подбегает взъерошенная Сатана, повисая на руке Брока и рассматривая стоящего рядом мужчину. Она вошла во вкус своего образа на этот вечер и поэтому совсем растеряла любое величие себя настоящей, позволяя чарам суккуба наполнять воздух вокруг неё радостью, сексуальностью и беспечностью. Она сыта и довольна, вполне время заняться делами. — Хорош, — как хозяйка в мясном ряду оглядывает Роллинза, позволяя лёгкому налёту хищности появиться на её лице — потенциал она способна ощутить с первого взгляда, а уж подкреплённый словом Рамлоу, который последние месяцы ни капли её не разочаровывал. Подхватив своего спутника под руку, Сатана упирается маленькой ручкой в грудь наёмника, его спиной открывая двустворчатые двери, из которых мужчины только что вышли. Стоит дверям замереть, как полутёмный коридор опутывает эдакий кокон тишины, словно весь мир перестаёт существовать дальше их троих. Сатана протягивает Джеку нож лезвием вперёд. — Держите его крепко, мистер Роллинз. — Дождавшись, когда пальцы сожмутся, начала его медленно тянуть на себя, разглядывая при этом чужое выражение лица. — Очаровательно, — слизывает кровь с лезвия, жмурится от удовольствия, поворачивается к Рамлоу, улыбаясь испачканными кровью губами. — Хочешь попробовать?

Легко казаться беззащитной и очаровательной, когда у твоего образа большие глаза оленёнка, сто пятьдесят сантиметров росту и не сходящая улыбка на лице. Но это всё обман для неведущих, и она его использует, чтобы коротким шагом преодолеть разделяющее их расстояние и воткнуть этот же нож в печень Джека. — А теперь поцелуйте меня, мистер Роллинз, как в послений раз. Ах, да, это же и есть последний раз, — шепчет Сатана, клыком прикусывая уголок губы и откровенно забавляясь, наслаждаясь этой игрой во власть между жизнью и смертью. В данном случае — только смертью. — Простите, но сегодня вы умрете. Надеюсь, вы успели хорошо провести этот вечер. — Она резко выдергивает нож и, глядя Роллинзу в глаза, медленно слизывает кровь с лезвия. — Вкусно, — скалится в довольной улыбке, щелкая пальцами, призывая из теней своих любимых собачек, которые ненавязчиво заняли пространство между ней и Рамлоу. Видя, как стремительно бледнеет чужая кожа, всаживает нож ещё раз и ещё раз, чтобы смеяться, вылизывая испачканные пальцы. Это удовольствие на одну. — Думаю он оценит эту шутку... Ты же помнишь свой первый визит в ад?... — она смеётся над собственной идеей, когда присаживается рядом и на всякий случай проверяет пульс, словно не знает о свежеполученной метке. Красная подошва именитых туфель смотрится даже гармонично, когда Сатана проходит по растекшейся крови к Рамлоу, притягивая его за цепочку-удавку, зажимая в руке рубин кулона. — Ну вот, я же всегда вижу хорошего мальчика, — проводит пальцами по чёрной голове гончей, что теперь стоит на месте человека. Дважды хлопает по бедру, без вербальных команд подзывая своих собак. — Мальчики тебя проводят вниз, а дальше уже всё зависит от тебя.