Несмотря на взаимность, ответность, готовность Элизабет быть с ним, несмотря ни на что, Северус не мог полностью расслабиться, отдаться порыву. Непрерывный контроль, в котором он жил уже много лет, не мог останься бесследным. Но иногда желание забыться, хоть на несколько часов, брало верх. Попадая в объятия Элизабет, Северус чувствует себя любимым. И невольно мысли возвращаются к тому моменту, когда он совершил роковую ошибку. Но юное сердце, душа были слишком уязвимыми, глупо уже себя винить в том, что было когда-то... Оно случилось, ничего не вернуть назад. Остался в ловушке собственного горя. Настало время из нее выбираться. Дамблдор умело манипулировал им все эти годы. Как будто знал, что Северус среагирует на появление Элизабет. Если бы она не была так настойчива...

Он ухмыльнулся уголком губ, уходить не собирался. С большой радостью бы остался здесь до конца каникул, однако, не мог позволить себе такой роскоши. Один день вдали от Хогвартса, это уже роскошь, которую Северус позволял себе когда-то очень давно. Но в последние годы, в свете событий, приходилось задерживаться на праздники.
Он отвечает на поцелуй, обнимая девушку за талию и прижимая к себе и углубляя поцелуй. Северус чувствует как ее ладонь проникает под рубашку, с шумом выдыхая от прикосновений. Снейп мотнул головой, все же отстраняется от девушки, подхватывая за талию, поднимается вместе с ней на ноги. Сбросив с себя сюртук и оставшись в одной рубашке, забрал с собой только палочку... Северус берет Элизабет за руку и ведет вслед за собой. Располагаться на неудобном диване было не самой лучшей идеей... Взмах палочки, часть книжного стеллажа выходит вперёд и отъезжает в сторону с характерным звуком, будто ей давно не пользовались, открывая взору лестницу наверх. Северус ведет за собой девушку на второй этаж, где располагались две комнаты... Одна его, где домовик уже подготовил чистую постель. Вторая бывшая родительская, куда Снейп почти не заходил. Между ними ванная.

— Я ненадолго, — произносит Северус ей в губы, оставляя одну в своей комнате. Убранство помещение кричало о том, что сюда Северус никогда и никого больше не впускал. В свое личное пространство ему было очень сложно кого-то впустить. Элизабет первая, кто коснулась его настолько близко... Имелось в виду, чувств, души, запретного настолько, что самого Снейпа иногда пугало. Небольшая кровать в центре с двумя тумбочками, напротив двух окон, практически всегда зашторенных. Шкаф с вещами, рядом пара стульев. С противоположной стороны комнаты, большой рундук, где хранились многие вещи, которые не хотелось выбрасывать. Бывшие матери, свои школьные и многое другое. Единственный колдоальбом, откуда Северус убрал все «ненужные» фото. Оставил только семью и немного школьных...

Северус вышел в ванную комнату, где хотел смыть с себя весь этот день, после встречи с Тёмным Лордом чувствовал себя грязным. Сняв с себя рубашку, откупорил бутылочку с зельем, что всегда стояло на полке, и нанес его на метку. Темная змея с черепом исчезла из виду, делая руку абсолютно чистой. Увы, ненадолго... Так он прятал метку от чужих взглядов. В том числе и собственного. Северус не хотел, чтобы такая мелочь портила хороший вечер, попадалась на глаза Элизабет.
Вода, хоть и освежила, но не смыла до конца ощущения сегодняшнего дня. Он накинул на себя брюки и рубашку, вернулся к Элизабет, вновь заключая девушку в объятия.

— Я люблю тебя, Элизабет. Впервые за столько лет я чувствую себя счастливым, — проговорил Северус ей с губы, зарываясь пальцами в копне волос девушки. Слегка жесткий, требовательный поцелуй в губы, шею, Снейп медленно подводит к кровати. Молния на платье поддаётся рукам зельевара, позволяя ему избавить девушку от него. В комнате не так уж и холодно,  прикосновения к нежной коже чувствуется, как холодеет внутри. Такие моменты позволяют напомнить, что он из плоти и крови, что еще не стал частью темных подземелий, не каменный. Еще живой. Что это не сон, не ложное воспоминание. Поцелуй он не прерывает, лишь ближе притягивает к себе Элизабет, прижимая к своему телу. Забирая крепче в свои объятия, цепляясь за реальность. Не специально, но заставляет опрокинуться спиной на кровать, нависая над Элизабет...

Двигатель, шум которого бессовестно нарушал до этого нетронутую лесную тишину, словно подчиняясь ее господству, как по команде затих. Андреа вынула ключ зажигания и сунула его под сидение, он точно не понадобится ей в ближайшее время, но все же не хотелось бы обнаружить здесь пустоту на утро, машина ей точно еще нужна.
Она никогда прежде не бывала в Мистик Фоллс, хотя много слышала об этом городе, некогда населенном вампирами. Сложно сказать наверняка, рад ли Стефан ее появлению или отсчитывает минуты до момента отъезда, но он все еще ей должен, поэтому сохранность Давины и Роуэн отчасти теперь и его головная боль, по крайней мере на эту ночь.
Какие бы планы не строила волчица, а одно всегда будет оставаться неизменным — ее зависимость от лунного цикла не выключить, не отменить, по крайней мере пока что она не знала такого способа. Сказать по правде, отчасти она была даже рада небольшой возможности перевести дух и отвлечься от постоянной суеты, в последнее время наполнившей все ее время. Да, она готовилась к этому. Вообще-то, всю свою жизнь, раз уж на то пошло! Но порой ей хотелось ненадолго остановиться, выключить разум, дать себе небольшую паузу, погладить траву, как говорил один ее знакомый. Ответственность за стаю, что ждет ее в Новом Орлеане, лежала на плечах пусть и вожделенным, но от того не менее тяжким грузом. А ноша, какой бы важной она не была, кого угодно сведет с ума, если хотя бы иногда не отодвигать ее в сторону.

Открыв дверь машины до упора, Андреа стянула с себя ботинки, так же аккуратно задвинув их под водительское сиденье. Выбравшись наружу, она не без удовольствия коснулась земли босыми ступнями, вряд ли кто-то еще способен оценить подобную мелочь так, как оборотни. Под тихий приятный шорох листвы на деревьях, на сиденье опустились футболка и джинсы, поверх девушка аккуратно сложила и нижнее белье — все это не понадобится ей до самого рассвета, пока луна не уступит место солнечному свету.
Захлопнув дверь, она направилась в противоположную сторону от своего транспорта, намереваясь уйти поглубже в чащу. Мэри так много раз заставляла ее обращаться вне полнолунной ночи, что эта боль стала для Лабонэр привычной. Волки ее рода сохраняли разум даже в зверином облике, в отличие от всех остальных, потому она знала, что у нее есть еще около полу часа, прежде чем луна окажется в зените и возьмет свое.

Оказавшись в окружении деревьев, Андреа немедленно ощутила прохладу и свежесть, чем дальше уходила она от дороги, тем чище становился воздух, наполненный запахом постепенно заходившихся весенним цветом растений. Где-то неподалеку росла земляника, еще не скоро готовая дать плоды, но от того не менее ароматная, первые грибы тоже пробивали шапками почву после недавнего дождя, оставляя на языке сладковато-землистый оттенок. Высокие кустарники и травы то ласково поглаживали ее кожу, то оставляли небольшие царапины то тут, то там, ведь она не могла пойти по проложенным людьми тропам, она искала уединения.
Которого, по всей видимости, невозможно было найти и здесь. Мужской крик разлетелся по верхушкам деревьев, цепляясь за их кроны, чтобы пробраться как можно дальше и охватить бОльшую площадь. Андреа было припала к земле, сгибая колени, в спасительном жесте касаясь коры ближайшего дерева, она вглядывалась в том направлении, откуда донесся звук. Оттуда можно было выхватить лишь беспокойный шорох, какую-то возню. Она понятия не имела, что там случилось, да и не было ей до того никакого дела. Едва собравшись сменить курс подальше от потенциальных проблем, девушку остановил едва уловимый порыв прохладного ветра, что принес с собой немного больше информации. Волк. Лабонэр вновь обернулась на звук, на этот раз разрываемой одежды. Мужчина застонал, когда раздался треск первой ломающейся кости, Андреа непроизвольно поморщилась, словно мысленно разделяя эту боль вместе с ним. Кем бы ни был этот оборотень, а он похоже собирается превратиться прямо посреди леса, все еще слишком близко к людям, до которых на четырех ногах он домчится без труда. Девушку не волновало чужое благополучие, однако, он может подвергнуть опасности и себя, а благополучие других волков ее тревожило и даже очень. Фыркнув себе под нос, Андреа перешла на бег, на этот раз пытаясь выискать источник болезненных стенаний и узнать, все ли у него под контролем.

После ареста Сергея Разумовского хотелось надеяться, что Санкт-Петербург вздохнет спокойно.

Модернизация судебной системы успешно завершилась — законодатели, на удивление, постарались учесть все риски, чтобы ситуация с Чумным Доктором не повторилась. В городе стало безопаснее, а Игорь Гром, несмотря на отмену, вновь набирал популярность и был любим обществом. Она точно знала — теперь все будет иначе…

…если бы не новые резонансные убийства, от которых дрожь по коже.

Каратель называл себя последователем Анубиса — бога Древнего Египта, который судил и провожал усопших в их последний путь. И, судя по кадрам с места убийств, которые попали ей в руки, проводы были далеко не цивильными. Глядя на них, хотелось сказать: «ой, мама, весело». Истерзанные тела, вырезанные внутренности… Судмедэксперты сходились на том, что орудовал опытный человек. Раны были не рваные, а ровные. Кто-то вырезал людей с точностью ювелира.

Полиция была в замешательстве — Игорь с Димой пропадали в участке денно и нощно. Юля изредка заглядывала к ним с горячей едой и напитками, надеясь как-то вклиниться в калейдоскоп шавермы и подпитать мужчин более сбалансированной едой и, конечно же, получить более подробную информацию.

Несмотря на запрет Грома вмешиваться, она вела собственное расследование: читала, что пишут люди в соцсетях и каждый раз закатывала глаза от конспирологических теорий. Однако, одна статья вызвала особый интерес. Автором выступал криминальный журналист, сделавший себе имя в середине 90х — Алексей Прищуров. Он был известен по программе «Криминальный час», где обозревал жесткую чернуху. Главным его делом, судя по материалам, было дело Анубиса. И тут Юля почувствовала, как от перевозбуждения покалывают кончики пальцев.

В своем материале Прищуров расписывал про банду Анубиса, которая в 90-е навела немало шума в Санкт-Петербурге: один за другим в разных частях города находили убитых криминальных авторитетов. Сначала казалось, что это война конкурентов, но чем дальше заходило дело — тем хуже становилось. Стало понятно, что здесь работают культисты. Прищуров, подобно Пчелкиной сейчас, вел собственное расследование — у него даже остались видеозаписи. Однако, в тексте не было указано, готов ли он поделиться ими. Также не было указано контактов журналиста.

Юля оторвалась от ноутбука и, подпирая кулаком подбородок, задумалась. Журналисты старой закалки, в особенности криминальные, очень трепетно относятся к своей безопасности — это заметно по тому же Алексею, информации о котором в сети с гулькин нос. Найти его поможет только полиция, но если Юля расскажет об этом Игорю — он лишь отмахнется, посчитав, что опыт прошлых лет вряд ли ему поможет. В конце концов, это же не следователь, который вел это дело, а всего лишь журналист. К ним у Игоря отношение сомнительное — удивительно, как Юля вовсе смогла завоевать сердце майора.

Второй человек, который может ей помочь — Дима.

«Ну, конечно, Дима», — хлопает она себя по лбу. Напарник Грома более сговорчивый. Он, напротив, готов проверить любую теорию и носом рыть землю, лишь бы докопаться до истины. Потянувшись к телефону, Юля ищет в мессенджере чат с Димой и пишет ему.

Не дожидаясь ответа Дубина, Юля начинает собираться — ей всего-то надо натянуть джинсы, а футболка сойдет и домашняя. Благо, на ней нет жирных следов и выглядит она, в общем-то, вполне себе цивильно. Сверху все равно будет пальто и шарф — никто ничего не поймет. Уже в дверях телефон вибрирует в ответ — хочется верить, что это ответил Дима. Доставая смартфон из кармана пальто, она выдыхает. Он.

Наспех она пишет другу, что встретятся на «их» крыше — там, где чаще всего они находятся втроем. Ей бы хотелось поговорить с Димой наедине — без Игоря и остальных. И, желательно, без лишних глаз и ушей. Пчелкина хочет первой проверить теорию двух Анубисов, чтобы затем выдать эксклюзив.

От дома и участка к месту, где они собрались встретиться, добираться примерно одинаковое количество времени — если повезет, то приедут вместе. Выходя за порог, она закрывает дверь на один оборот и чуть ли не бегом спускается по лестнице, ежась — дом старый и при непогоде сыреет. Затхлость и легкий запах плесени ощущается даже в парадной — вероятно, дело в неработающем отоплении. Благо, что в квартирах таких чудес нет, иначе она уже давно уговорила бы Игоря переехать.

Стоя на крыльце дома, она подставляет руку — на нее падает несколько небольших капель. Как всегда моросящий дождь, как всегда завывающий в трубах ветер. Петербург не меняется. Поправляя шарф, она медленно втягивает носом влажный воздух и направляется в ближайший проулок — козьими тропами она доберется быстрее, чем на метро или автобусе.

В дверях парадной Юля встречает Диму. Несмотря на недосып, выглядит он вполне себе жизнеспособным — и уж точно не похож на табуреточного бубнилу Игоря. Она тепло улыбается другу и протягивает ему картонный стаканчик с американо, захваченный в кофейне по пути. Хотя, думается ей, что кофе скоро польется из ушей стража правопорядка.

— Привет, — приобнимая его, тихо произносит она, — извини, что вытащила в эту сырость, но мне нужно было поговорить с тобой наедине. Кажется, я нашла зацепку, которая поможет в расследовании, но сначала мне нужно все проверить. Я думаю, что ты сможешь помочь.

Уже на крыше Юля показывает Диме статью Прищурова — перед тем, рассказать о своем плане, ей хочется, чтобы полицейский внимательно изучил материал журналиста и выслушать его теорию — сходятся ли они в том, что нужно обратиться к старожилу, который застал нечто похожее с несколько десятков лет назад?