Кира обогнула скальда, ловко затянув на его глазах тугую повязку. Старуха Агата в любом случае будет недовольна, но эту маленькую хитрость можно было счесть за попытку смягчить её гнев. Наставница сто раз повторяла: не води чужих в дом — беды накличешь. Но что уж теперь, коли всё вокруг рушится и сама земля стонет — приходится отступать от правил. Иначе зла не изгнать и покоя не вернуть. Вернуть бы то хрупкое "как прежде", где пусть и со страхом, но по край мере знали, чего ждать.
Кира со страхом давно сроднилась. Он — как тень, вечно следом. Каждую тропку в лесу она проходила с настороженностью, каждую кочку проверяла взглядом — не прячется ли там что лихое. Но беда, что сейчас тенью легла на округу, была неведомая, не по зубам ей одной.
Агата — женщина разумная, должна понять: сейчас дело важнее запретов. Скальд — первый и единственный, кто осмелился в эту тьму сунуться. Пусть и по глупости, а может по велению сердца, если оно у него храброе.
— Ну что, если знаешь, чем за колдовство платить, идём, — сказала Кира, вложив ладонь в его руку, чёрную от трав и мазей, и крепко сжав пальцы, осторожно потянула его за собой. — Иди по голосу моему, не бойся. Я скажу, где опасность. Ступай да слушай.
Перед тем как углубиться в заросли, она метнула взгляд на ворона, что сидел поодаль на ветке, и с насмешкой пригрозила пальцем:
— Не каркай лишнего, чернокрылый. Хозяина твоего я не трону, если вы слово сдержите.
Так они и пошли — медленно, по тенистым тропам, в сторону хижины, что стояла в самой глуши леса, подальше от людского глаза. Там Кира жила уже два года. Помогала старухе по дому и училась всему, что та знала — зелья варить, шептать над ранами, ставить обереги, отводить дурное. Агата знала немало, но годы брали своё. Ни детей, ни внуков у неё не осталось — может, не было вовсе, может, сгинули где. Вот и передавала теперь своё знание Кире, словно пламя от огня — не угасло бы.
— Скажи, Хьёран… — тихо начала Кира, не оборачиваясь. — Что тебя по свету гонит? Откуда пришёл, куда держишь путь? И отчего от родни своей отвернулся?
Путь до избы был не близкий, и вела она скальда не прямо, а кружным путём — тропами запутанными, через овраги, заросли, болота. Хоть он и был с завязанными глазами, но на всякий случай — чтоб дорогу не запомнил, мало ли. А в тишине идти — уж совсем не по-человечески. Вот Кира разговор и завела, с любопытством выспрашивая, кто он такой и откуда, да что за песни поёт. Сама-то дальше деревень не бывала, так хоть через его рассказы мир посмотреть.

"И чего это он удумал?  — изумилась гоблинка, оборачиваясь к эльфу,  когда тот в отказную пошел. Еще и лыбится пристранненько начал. — Орчина ему башку что ли отбил?”
   Дернула его за ладошку ещё разок, с надеждой что ума-разума наберется и дальше прытко следом побежит. Да все тщетно. Пойди дылду такого с места стащи. Айка хоть и юркая, но вот силенок на такую работенку ей не хватит, как ни пыхти.
   — Чего ждать? Он же сейчас и вам, и мне голову проломит, учитель, — заволновалась зеленая, нервно оглядываясь назад, где "друг" их новый уже из кучи выбрался и начал себя по частям собирать. Еще чуть-чуть и придет всю душу из них вытряхивать. Даром, что неуклюжий такой.
   Но у одноглазого, кажется, созрел план, и он его придерживался, не обращая внимание на девкино нытье.
   И вот тут она изумилась еще больше. Счастью своему не поверила. Может это не орка досками завалило, а её, и на тот свете отправило? Теперь кукует там, где всё радужно и светло, а еще мечты сбываются. А иначе как объяснить?  Ведь в суровом мире такого хрен дождешься. Догонят и добавят, но заветного не надут. А этот ей сам в ладошку вкладывает и пальчики загибает, чтоб хватка уверенней была.
   Айка аж охнула и шире глаза свои распахнула. Смотрит, то на эльфа с безумным обожанием, то на заветный револьвер, неимоверной тяжестью оттягивающий ей руки. Но это ерунда. Привыкнет. Зверь она такой — адаптирующийся.
   — Прицелиться мушкой? — дрожащим голосом переспрашивает девчонка, уже шныряя взглядом по стволу в поисках насекомого. Но паразитов там нет и не было, да и не осмелятся они такую красоту своими лапами грязными топтать. Она бы им мигом все крылья поотрывала, посмей оно только взглянуть. Но Айка — умничка, всё схватывает на лету, что не теряет по дороге, и сейчас легко сообразила что к чему. Куда бугорком наводиться, а куда пальцем жать. Но тяжелый все-таки, зараза, так просто и не удержать. От натуги и энтузиазма, девчонка аж язычок высунула, зажав краешком губ, брови нахмурила и покряхтывая попыталась прицелиться.
   — Так? — спросила она протяжно, боясь вдруг сделает что-то не то. Всё же первый раз в руках держит. От того слишком волнительным оказался этот момент.
   А нет, не умница. Прежде, чем успела сделать всё в точности как велел ей эльф, палец сам собой дернулся, зажимая спусковой крючок. Не ожидала гоблинка, что так будет громко. Эхо громоподобного выстрела отразилось от каменных стен подворотни, тут же улетая вперед в неизвестность.  Ручонки Айки отдачей снесло так, что чуть револьвером в глаз себе не зарядила. А было бы забавно, учитель с ученицей и оба с повязкой на глазу, как два сапога пара.
   На этот раз зеленая не зажмурилась, прекрасно видя вырвавшееся из дула пламя, услышала звон стекла, разбившийся бутылки, а божественный аромат пороха снова заполнил ей ноздри, приятно щекоча. Айка причмокнула, наслаждаясь моментом. А то, что не попала куда ей велел эльф, ну да это сейчас поправит. Вот только бы снова поднять и навести, пока  руки от тяжести трястись не начали. А орк — зараза, как на зло, хоть и неуклюже, но попытался укрыться. Занесло беднягу, он и врезался в стену, но продолжал переть вперед.
  — Я тебе этот револьвер сейчас в задницу вставлю, — сыпал зеленый угрозами, заплетаясь языком.
  — Может предложишь что-нибудь ещё? Я бы предпочла альтернативу, — выкрикнула Айка скривив мордаху в ответ. Вновь подняла  револьвер в сторону любителя задниц и снова нажала на спусковой крючок. Но вот беда, про прицел она напрочь забыла и выпустила еще три патрона куда-то в никуда, выбивая каменную крошку и деревянные щепки, но ни капли кровинки не пролила.
   — Да чтоб тебя, стой на месте. Я в тебя попасть пытаюсь.
  Орк, конечно, стоять не собирался и почти уже доковылял. Когда очередная пуля с чавкающим звуком, вгрызлась ему в ногу. Вокруг маленькой дырочки на штанине, начало расползаться мокрое, бурое пятно. Орк зарычал и сполз по стене на пол.
   — Ты меня подстрелила, мелкая дрянь! Я тебе точно в задницу сейчас вставлю, но кое-что побольше, чем твоя пукалка. Ты у меня взвоешь.
  — Я что, попала? Учитель, я попала! — заверещала Айка, краснея щеками.  — попала, попала, попала!
   Девчонка бросилась одноглазому на шею, крепко обняв его на радостях. Это было непередаваемое ощущение, круче всего, что могло ее развеселить и впечатлить. Она хохотала и радовалась, наконец поняв, что эта стреляющая штука — её судьба и любовь на вечность.

Два часа. 

А по ощущениям — все двадцать. 

В голливудских байках слежка выглядит как дикая гонка по крышам, переплетение взглядов сквозь дым неона и адреналиновый ритм на фоне техно-бита. В реале? Это сидение на жопе ровно в забитом хламом сидаче, вонючем от перегрева кондея, где единственное движение — это как бомж ссыт в переулке напротив, а по трассе визжат мимо байкеры на хромированных «Мангустах». 

Ида заскучала уже через двадцать минут. Сейчас — близка к суициду. 

— Ну сколько можно... — она шумно выдохнула, не глядя на Маркуса, — у меня уже позвоночник просит пощады, а в голове — только желание сбежать куда угодно. Главное — не видеть это чертово граффити. 

На стене полуразваленного завода, что ныне облюбовал Малстрём, чернел череп с паучьими лапками и россыпью горящих красных глаз. Типичный стиль банды: паранойя, психоз и трупный фетиш. 

У Иды от этих рисунков каждый раз скручивало нутро. Не страх — нет, на страх уже давно не хватало нервной системы. Скорее — глухая апатия, как будто мозг отказывался воспринимать реальность, шепча: "вали отсюда, пока не поздно... или тебе было мало тогда?" 

Но свалить было нельзя. Кейбл по-прежнему оставался единственным звеном в цепочке, ведущей к ответам. Её след привёл их сюда через зашифрованные файлы, что Ида выдернула из его системы — с помощью номадов, хака и чуть-чуть удачи. 

Психушка оказалась пустой — дословно: глушняк, как будто все следы отрезали скальпелем. Кейбл же, по их информации, был где-то рядом. И у него был ключ. Не в переносном смысле — реальный, цифровой ключ к дешифровке данных, за которые Блейк готов был сровнять половину города с землей. У него свои причины. Особенно на Маркуса — у этих двоих старая, плохо зажившая история. 

— Буррито или бургер? — вдруг спросила Ида, пытаясь разрушить тишину, вязкую, как масляный смог над городом. 

Она потянулась и пощекотала Маркуса за ухом, не то шутя, не то раздражая.

— Я бы сейчас пиццу слопала. С грибами. Желательно галлюциногенными. Чтоб словить приход и забыть, где мы вообще торчим. Ты вообще часто этим занимаешься? Засады, слежка, всё вот это? 

Маркус не ответил. 

На секунду только сдвинул бровь. Лицо — камень. Внутри, может, и проскользнул сарказм, но наружу не вышло ни слова. Он наверняка привык к таким операциям. Статика, ожидание, пустота — и вспышка действия в нужный момент. 

А Ида? Она была нетраннером. Её стихия — глубины Сети, волны данных, бити и байты, сквозняки кодов. Там она могла сидеть часами, почти не дыша. 

Но здесь, в реальности... слишком много воздуха и слишком мало смысла. 

Щёлк. 

Что-то щёлкнуло. Не в тачке, не в приборке — в ней. 

Как будто внутри все системы внезапно проснулись, подали питание, включили свет. 

Объект вышел. 

— Есть. — голос вырвался сам собой, хриплый, как будто Ида курила всю ночь, — Маркус, он вышел. Чёрт, он реально вышел!   

Слепящий свет неоновой рекламы "Ziggurat: Data First. You Later." мелькнул на мокром капоте, обрамляя фигуру в темноте. 

Потёртый кевлар на плече, в ухе поблёскивал чип, от которого к шее тянулся тонкий провод. На первый взгляд — падальщик, вроде тысячи других, но у Иды не было сомнений:  именно он. 

Он был именно таким, каким его описывали: худой, с провалами в лице от имплантов, как будто череп пытается прорваться сквозь кожу. На голой, изрезанной шрамами груди — татуха девушки-зомби.   

— Включаю слежение, — прошептала Ида, пальцы пробежались по интерфейсу. Почти сразу  поймала слабый сигнал. Защита была примитивной. Он или спешил, или терял хватку. 

Подключено. Статус: пассивный сбор. Координаты: активны. Трафик: шифрованный. 

Чисто. Пока чисто. Но он явно знал, что за ним могут следить — двигался быстро, взгляд в переулках, в отражениях окон, в лужах под ногами. Старые привычки.

— Он идёт на юго-восток, в сторону "Красного Лотоса", — передала она Маркусу, поправляя куртку. 

Пульс  подскочил, как у подростка на первом хаке. 

Сколько они его ждали? Сколько раз казалось, что след — пустышка? И вот он, наконец, вышел на свет. Живой, реальный. 

И если всё верно, то он направляется прямо к чёртовой точке сбора. Туда, где, возможно, уже ждёт Кейбл.