Брат Рафен из ордена Кровавых Ангелов, карлан перворождённый, прошедший Рубикон Примарис. В ордене прославился тем, что трогал копьё Телесто, то самое, которым Сангвиний частично успешно потыкал Хоруса, убил Обагрённое Божество, которое заявляло себя как возрождённого примарха, изгнал Повелителя Перемен, пережил Чёрную Ярость, а под занавес - вынужденно вколол себе чистую кровь Сангвиния и выжил, правда, не без последствий для души и психики. Регулярно косплеит папу и ловит варп-мультики про мрачное будущее, не менее регулярно видит Сангвинора. С учётом истории и состояния - потенциальный кандидат не то в капелланы, не то в Роту Смерти, большую часть времени находится в темнейшей меланхолии и склонен к жуткому самобичеванию, причём в прямом смысле тоже.
Ах да^тм, как все наследники Сангвиния - вампир с проблемой хронической жажды, отчего очень мучается духовно (но людей и кто там ещё по дороге попадается всё равно, конечно, жрёт).
Полную квенту можно прочитать из-под профиля читателя.

Статус сержанта Рафена, раскалённого очага ярости, прорубавшего себе путь сквозь мясо, кости и крики, определялся как нечто среднее между берсеркером и лесным пожаром. Ему приходилось прикладывать определённые усилия, чтобы помнить, что от его отряда вообще требуется, и не сорваться в стремительный забег за той жертвой, которая покажется наиболее привлекательной.
А в потенциальных смертниках, бросавшихся на своих захватчиков с самоотверженной глупостью, недостатка здесь не было.

Возможно, приказ блокировать космоверфь Кровавые Ангелы поняли несколько более буквально, чем требовались, поскольку явно решили в буквальном смысле просто завалить её трупами, чтобы помешать попасть на причальные площадки кому-то, кроме сил Инквизиции.
Впрочем, штурмовики как будто не выказывали неудовольствия: продвигаясь вслед за разделившимися на два отряда космодесантниками, они методично вычищали пространство от немногочисленных уцелевших и всего, что не могли бы использовать сами.

Позже выяснилась ещё одна удивительная - хотя не слишком, если учитывать обычный способ размножения и внедрения в центр человеческой общности генокрадского отродья, - подробность: порт был оборудован скрытыми укреплениями, которые, очевидно, предполагалось использовать для того, чтобы сдерживать защитников, которые попытались бы противодействовать культистам. Однако постепенно те, кто не был частью монструозной семьи, просто вымерли, возможно, даже естественным образом, и сражаться за владение Сафадом-II стало не с кем.
А укреплённые погрузчики и обитые бронёй грузовики, подозрительно легко превращающиеся в баррикады, дорожные перекрытия, которые разматывались, поднимая шипы длиной в руку взрослого человека, и не особо хорошо замаскированные стационарные орудия - всё это обнаруживалось в изобилии. Солдатам оставалось только занять любезно подготовленные позиции и убедиться, что не иначе, как благодаря благословению Императора, им остались и боеприпасы тоже.
От мысли, что усилия хитиновых выродков обернулись против них самих, Рафен испытывал смутное чувство, близкое к удовлетворению.

Однако всё перебивал голод. Кровавый Ангел чувствовал его, проводя языком по верхней челюсти и ощущая острые кончики клыков.
Утолить его было нечем: тёмная кровь геновыродков годна была лишь на то, чтобы пятнать доспехи.

Ещё через несколько минут яростной и почти бесцельной резни Рафен наконец скомандовал в общем воксе отход к позициям, занятым смертными: Кровавые Ангелы могли бы уходить и дальше, втягиваясь в бесконечные уличные бои в узких проходах и подземных уровнях, но космодесанта было слишком мало для полноценной зачистки столь большого объекта, а с каждым десятком метров сопротивление становилось бы всё больше. Бессмысленная смерть под живым завалом из ксено-отродьев не обладала особой привлекательностью - можно было найти лучший способ послужить Императору.
Теперь сержанту очень хотелось получить от Марна дальнейший план продвижения с ключевыми точками. Зелёные маркеры братьев на тактическом дисплее говорили, что, скорее всего, штурм административного здания был успешен. Однако, вероятно, большая часть этого насекомьего улья уже знала о том, что находится в опасности - и не так много времени пройдёт до того, как они смогут организовать контратаку.

Имперским силам следовало ускориться ещё.

Совершенное, но очень жёсткое лицо Рафена на мгновение пропустило сквозь себя тень чистого удивления. За все двести лет службы, швырявшей его по всей галактике, он никогда не встречал представителей Ордо Минорис и вообще, говоря откровенно, подозревал, что в Нихилусе их могло попросту не сохраниться - отсутствующая логистика, бесконечные штормы и постоянные набеги варбанд мешали даже космическому десанту, приспособленному для выживания и в очень долгих осадах.
Об Ордо Астартес лейтенант знал только то, что такой существовал и, вроде бы, уже довольно давно. Большую часть неприятностей Сангвинарному Братству, не изменяя славной традиции, всегда обеспечивали пуритане из Ордо Еретикус, у которых на всё было своё мнение, не слишком отвечавшее действительности. Сангвинарное Братство, стоило заметить, платило Инквизиции такой взаимностью, что кузенам порой понимающе кивали Чёрные Храмовники, для которых "симметричность ответа" была ругательством.
Отцовское всепрощение распространялось лишь на врагов мёртвых, особенно охотно же прощались собственноручно убитые.

Чем вообще занимался этот ордос? Исходя из своего гордого названия, он должен был быть связан с Астартес - уж на этот логический вывод познаний Рафена в бюрократических безднах Империума хватило, но дальше начинались сплошные сомнения. За чем они вообще следили? За чистотой генолиний? За численностью орденов? За соблюдением Лекс Империалис? Половина того, что Ангел мог бы предположить, уже принадлежала то ведению шестерёнок, то Ордо Майорис, то Администратуму, и все эти ведомства с чисто человеческим упрямством бодались в закулисьях за право главенства.
Исходя из того, что инквизитор узнал геральдику, он явно был глубоко погружён в дела орденов: для обычных смертных, даже гвардейцев, знаки отличия Ангелов Смерти мало что объясняли. Может, надзирал за исполнением Кодекса? Но лорд-регент ещё почти два десятилетия назад признал его просто рекомендациями, а не святым писанием, да и с подозрениями о том, что в орденах святой Крови отношение к Кодексу спорное - а это было правдой, - следовало отправляться на Ваал, а не сюда, на имперские задворки.
Почётную Гвардию имели даже Ультрамарины, возведшие отцовскую книгу почти в культ.

Повернув голову к просвещённому брату, Рафен взглядом спросил у него совета, и на несколько стремительных мгновений между Ангелами повис явный, но абсолютно молчаливый разговор, закончившийся тем, что библиарий медленно кивнул. Церис, как всегда, знал больше, хотя и не настолько, чтобы понять, зачем инквизитору ангельский труп.

- Не слишком, - признал Рафен наконец, - я впервые вижу ваш ордос в живую. Обычно мы сталкиваемся с Инквизицией из-за того, что кого-то опять безмерно оскорбила наша военная доктрина, и это очень заботит ваших собратьев из Еретикуса. Но даже для них было бы сложно найти предлог для очередных обвинений в нашем мертвеце, так что, полагаю, вы ищете что-то другое. Что именно?

Вдруг лейтенант чуть прищурился, взглянув на инквизитора по-новому, и можно было легко разобрать всплеснувшееся в душе его подозрение, неприятное и острое, как блеск скальпеля.
Ведь вообще-то у космических десантников не было уверенности, что Аркволл также, как они, не знал, почему здесь оказался Гвардеец: определённые части истории нередко вымарывались из летописей по договорённости с магистрами или старшими библиариями, но у самой Инквизиции вполне могли оставаться целые архивы. Сам Рафен не мог сказать точно, насколько часто практиковалось подобное с Кровавыми Ангелами, но, столкнувшись однажды лично, мог заключить, что, по меньшей мере, такие прецеденты были.
Разной степени успешности, правда. И он сам, и лорд Мефистон ничего, например, не забыли.

- Вы знаете, почему наш благородный брат был здесь?

- Это случилось очень давно, брат-лейтенант, - осторожно вмешался в разговор апотекарий, возившийся над древней бронёй с нартециумом, - питания нет, подробные показания можно будет снять только в кузнице, но всё, что я могу найти в резервной памяти, относится к тридцать седьмому тысячелетию.

Рафен издал низкий горловой звук, подошедший бы больше зверю, чем человеку, но в нём можно было разобрать недоумение. В самом деле, немалый срок даже для бессмертных. У людей с их короткой жизнью, а потому и памятью, от этого времени и вовсе оставались одни легенды.