TARA, ALEXIA 28-30

fc:anna taylor joy

ТАРА, АЛЕКСИЯ медиум, одержимая

работница клуба  paradisio • первая любовь и светоч, что остался в прошлом • от тебя почти ничего не осталось.

▁ ▂ ▃ ▄ ▅ ▆ ▇ █ ▇ ▆ ▅ ▄ ▃ ▂ ▁

Для некоторых никогда не было тайной то, что мир полон того, что иные считают не более чем глупостью. Здесь, в стенах старого чуть скрипящего дома в Уинтер-Парке, где все полнится историей, писалась еще одна. Тара появилась на свет в семье медиумов и то, что и у нее есть этот проклятый дар стало ясно даже слишком рано.

Талант. Неизвестно кто и что наделил ее столькими талантами. Чарующий голос, плавный шаг, золотые руки по велению которых словно оживали ткань и линии на холсте. Среди всего особенно Тару пленили они. Карандаши, пастель, акварель, акрил, масло. Запах краски был всегда и словно впитался под кожу, застрял под ногтями. Работы, побеждающие на выставках.  Ее всегда окружал свет, но он никогда не слепил. Потому что Тара и сама была этим светом. Разная. Внимательная. То тихая мышка, то яркая взорвавшаяся петарда. Переменчивая, словно воды океана, она всегда способна была удивить своим образом и цветом волос. Для нее это просто еще один способ творить.

Их встреча произошла в момент, когда Аласдер был в шаге от прыжка в бездну. Тара же… это лишь ее история о причинах, что привели к прогулке глубокой ночью в дождливый летний день. Тогда началась их дружба (Хотя Ал, признаться честно, глупым мальчишкой влюбился в с первого взгляда. В то, насколько вдумчиво и понимающе смотрела  девушка на этот мир, видя словно саму его суть). Их история - это глупые шутки, смех. Походы в парки на накопленные карманные деньги. Кинотеатр, карамельный попкорн и неловкость, что испытывают, когда случайно соприкасаются руками. Это были медленные шаги навстречу. А потом уже было сложно подумать, как могло быть без этого.   

Душа в душу. От друзей к влюбленным через годы с той самой встречи в 2012 году. Доска с картой, где флажками и распечатанными фото отмечены места, где они были, а кнопками те, в которые обязательно поедут. В их квартире – свой рабочий уголок-студия, а некоторые картины, что были там написаны, уже успели уйти с молотка за приличные суммы. Впереди была почти свадьба. Но вмешался случай.
Авария летом 2021 года. Видя, как на руках умирает тот, кого она любила, Тара сделала глупость. Она прокричала, что согласится на все что угодно, лишь бы помогли.
И помощь пришла. Пришла, не озвучив цену вначале, ведь ценой стал сама по сути жизнь. 

---

От той Тары остались крошки. Если осталось хоть что-то.
Получив возможность вселиться в тело, Алексия (или какое имя она взяла себе в этот раз?) стала жить на всю катушку. Для нее это тело лишь еще одна оболочка, которые она меняет так же легко, как перчатки. Разве что оболочка красивая, чем она умело пользуется. И не только этим. Тратить годы жизни еще одного человека, чтобы добиться цели, для нее - легко и просто. Она хищник, что любит играть с жизнями других и, чтобы то было интересно, даже придумала подобие собственного кодекса. Расставляя ловушки сети, манит в них, как хищный цветок сладостью нектара. Манит, после не оставляя и шанса на спасение. Алексия умеет вскружить голову, поставить на колени, отыграть роль так, чтобы ей поверили. А после – разбить всякие надежды, доводя до глотки, кою режут себе сами, шепча на смертном одре ее имя. И это — особенно сладко.
Орландо – еще один город, что Алексия решила посетить. Дети Звездного Света - еще одна секта, что дает даже самым “святым” на публике людям показать свое нутро. Только в этот раз они клянутся, что дадут жить без страха. Жить вечно, ощущая все, а не жалкие крупицы. И это звучит настолько любопытно, что она согласна покорно склонить голову перед Великим Древним и делать то, о чем попросят. Еще одна яркая звездочка клуба, что кружит головы своей недоступностью, сводя тем сума. Та, что заставляет людей сходить с ума, пока кисти, опущенные в чернила, выводят узоры на обнаженном телом прелюдией перед чем-то большим. Порой - смертью. Здесь она могла делать то, что она хочет. Пока где-то внутри нее то и дело тихо кричит от отчаяния маленькая глупая девочка, согласившись на сделку не узнав цены. Но эта девочка все еще цепляется словно за жизнь… Или это лишь кажется?   
▁ ▂ ▃ ▄ ▅ ▆ ▇ █ ▇ ▆ ▅ ▄ ▃ ▂ ▁

COMMENT:
Здесь две опции и два совершенно разных оттенка. В первом - чувственная любящая и творческая девушка. Во втором - трикстер до мозга костей, не знающая сострадания.
Тара - безумно важный для Аласдера человек, с которым у него много общего прошлого. Много ярких и трепетных моментов. Обещаний, что говорят шепотом, потому что страшно спугнуть счастье.
Алексия же - призрак, существующая не первый десяток и наслаждающаяся возможностью вновь жить и чувствовать. Она – игрок, и играет с судьбами и жизнями с мастерством Эриды.
Ваш выбор - останется ли от Тары хоть что-то, или это будет абсолютно новая личность и призрак прошлого. Ваш выбор - хотите ли сыграть пару тройку нежных, почти сахарно ватных моментов прошлого этих двоих, или играть только настоящее. У меня есть предложения как для первого, так и второго. Но стекла будет много в любом случае, потому что-то Аласдер все еще очень хочет найти пропавшую без вести Тару, вернув ей долг за собственную спасенную в прошлом жизнь. Так что, если вы хотите подобие хеппи энда - можно даже будет попытаться изгнать призрака. 
Заявка не в пару. У них есть общее прошлое. А дальше у каждого свои дороги.
Если возьметесь, то я буду безмерно рад проехаться на этих качелях, включим обоюдный комфортинг в  тележке. По постам гнать не буду. Творите и пишите в свое удовольствие. Пусть дедлайны будут бить только в реале. И там пусть бьют поменьше.

Пост

Улицы города застыли в вечном лете, что порой проявляло свой характер тропическим ливнем. Солнце, что оставалось теплым даже в январе, еще не успело прогреть воздух до своих плюс не то 10, не то 15 градусов, а потому в мотокостюме было совершенно не жарко. Наоборот — Аласдеру было комфортно и не зябко, в отличие от ребят, что по привычке словно гоняли в легких майках. Посматривая на бедолаг с легкой улыбкой и кивая головой в такт песням, он ехал по маршруту, что стал привычным, въелся под кожу. И с недавних пор перестал вызывать почти что легкую тревогу, что еще недавно разъедала изнутри. Тревогу, что поборол мягкий голос, рука об руку шедший со взглядом, что смотрел в самую душу. Такой взгляд мог насторожить, но тут это давало проще вытащить всех тех тараканов, что стали жить внутри, стоило пальцами нажать на курок. Нажать и видеть, как в сторону отбегает больше уже не заложница. Видеть как замертво падает застреленный им же человек.

Он снова ненадолго — дрожащий и неспособный даже бутылку воды в руке удержать патрульный, который старается не смотреть на накрытое пакетом тело.
Он снова порой снизу вверх смотрит на проходящих коллег, кивает. Тихим голосом говорит, что все хорошо, пока прикрывает рот рукой, чувствуя вкус желчи, что еще обжигал корень языка.
Он снова помнил тот взгляд, что прошелся по нему ледяной водой, заставляя взять себя в руки и выпрямиться по стойке смирно. И голос, слушая который, собрался выдав всю необходимую информацию.

Мягко ведя головой, Аласдер переключил передачу, ускоряясь, дабы успеть в окно желтого светофора, добираясь до нужного ему западного сектора. Живя в Центре добраться до него было делом почти плевым. Живя в центре, было бы логично биться за работу в этом центре, но услышав о том, что есть шанс стать Детективом, он не спрашивал где. Взялся, хоть и понимал после того, как почти два года наматывал тут круги – здесь проблем всегда будет по горло. Но возможно причина в том, что уже привык к этому. Или не хотел брать легкий путь. Снова замершая пересечение перекрестка на желтый и обгоняя плавно одну из машин, куда-то уже спешащую утром, он подъехал к нужному участку и пропускному пункту, без вопросов поднимая забрало шлема.

— Доброе утро!

Кивок дежурному, улыбка, и лишь прикладывая чуть дрожащей от волнения рукой пропуск к считывателю, он понимает, что не взял сегодня утром кофе. А еще то, что за ним стоит та самая машину, которую он еще недавно обгонял. Кинув короткий взгляд через плечо, Гибсон отвернулся, заезжая на парковку и почти сразу присматривая не столь большое место ближе к краю. Там, где будет тень и где не придется забираться раскалившийся после суток под солнцем байк позднее. Глуша мотор, делает глубокие вдохи, пока Блекки приятно и мелодично потрескивает своим железным нутром.  Этот звук почти всегда его успокаивал, но сегодня отчего-то продолжал ту ноту тревоги, что повисла в воздухе. И от которой кобура, спрятанная под мотокурткой ощущалась настолько неудобной, тяжелой, неуместной.

— Давай, Ал. Вперед.

Сказав это тихо и едва слышно себе под нос, теперь не патрульный, но детектив, слез с байка, снимая шлем и перчатки, которые в этот самый шлем и положил. По привычке мотая головой и зачесывая пятерней волосы в легкое подобие порядка, он начинает идти в сторону офиса, когда замечает еще одну фигуру, появившуюся на парковке. Водитель, скорее всего, того самого авто. Водитель, который кажется ему знакомым и чей облик вызывает смесь легкого холодка по спине и желания эту самую спину выпрямить еще сильнее. Быстро пробежавшись глазами по каждой из трещин асфальта на парковке, он поднял взгляд, улыбаясь мягко, дружелюбно. Начинать утро с ссоры с коллегой, а перед ним точно был коллега, было бы глупо. До безумия глупо.

— Добрый день. Простите… Я, надеюсь, не подрезал. Вы не подскажите… подождите…

Взгляд цепляется за глаза. Глаза, в которые он смотрел снизу вверх, кусая почти уже в кровь собственные губы. Глаза, что имели привязку с конкретным человеком, чью фамилию он запомнил потому, что она была слишком необычной и неамериканской. Которую он помнил с того вечера и за которую зацепился взглядом, просматривая бумаги и рекомендательные письма, что лежат аккуратно распечатанными в рюкзаке за спиной, сплошь обвешанном значками с фестивалей и тематических парков.

— Детектив Энгкрам… Мы уже были знакомы. Аласдер Гибсон. Меня сюда перевели и назначили, кажется… к вам? К тебе? Будет комфортно или я слишком тороплюсь?

В голосе снова легкая дрожь волнения, словно он впервые берет интервью. Потому что почему-то сейчас он особенно остро ощущает ту разницу, что была между ним и стоящим рядом уставшим человеком. И понимал, что, возможно, каждым из своих решений утром при подъезде сюда сделал только хуже, отчего ему до сумасшествия хочется до боли укусить губы. А выходит только стоять почти как на построении, надеясь не выглядеть ЕЩЕ хуже, чем было до.