Учебный год  и без того начался для Чжоу Юнланя переводом в новую школу, что уже было не самым приятным, все-таки быть новичком в выпускной год мало кому понравится. Наличие в его классе двоюродного брата, сразу втянувшего его в свою компашку, немного скрашивало участь в первый же день оказаться под прицелом незнакомцев, что ему никогда не нравилось. Но за одно утро стало понятно, что особой помощи от его наоборот обожающего быть в центре внимания братца можно не ждать. Бэйюань либо устраивал пафосные дебаты с остальными "мажорами", либо уходил с головой в организацию первой в году вечеринки, решив в выпускном классе переплюнуть самого себя за все предыдущие годы. Либо вообще забывал обо всем, переключаясь на вечно таскающегося рядом хмурого парнишку, на вид больше похожего на затесавшегося среди учеников телохранителя. У Си и правда прикрывал благостную тушку своего близкого друга, но только по поведению с ним рядом Циня можно было понять насколько крепка эта близость.

Лениво ковыряя свой обед, Чжоу почти не вслушивается в очередные разглагольствования Бэя насчет вечеринки. Тот то ли хочет наполнить бассейн вином, то ли винные бутылки кидать в бассейн. Ни одному варианту его двоюродный брат не удивляется, знает слишком хорошо на что этот затейник способен. Только когда столовая начинает гудеть потревоженным ульем, Юнлань включается в разговор. Кроме их стола лишь еще один оказывается не втянутым в ураган локальных разборок, резко схлестнувшихся друг с другом школьников, и на него тут же указывает Цинь.

— Видишь вон тех, они себя Призраками называют. Очень тайная организация заумных чудиков, о которых знают все, — Бэй рассказывает о кучке малолетних хакеров, хихикая над очередным устроенным переполохом. В общем-то он не плохой парень, но слишком уж любит наблюдать за шумом, особенно когда это все устраивается не им самим. — А вот тот, не смотри что красивый, лучше не ведись на милое личико. Он у них вроде как главный, хитрый, изворотливый, обязательно втянет тебя в неприятности.

Указанный парнишка и правда оказался весьма симпатичен, но глянул в ответ на Бэйюаня таким взглядом, что тот вместо уже привычного хихиканья тут же подобрался. Было ли в прошлом что-то между кузеном и этим любителем устраивать массовые приколы Чжоу не знал. Предполагать что-то личное он не стал, все-таки с У Си они были неразлучны как попугайчики едва ли не с первого класса, но можно было покрутить мысль дальше в сторону какой-то каверзной пакости.

Подваливший к ним как раз тот самый хулиган вблизи оказался еще привлекательней, Юнлань успел разглядеть озорные искры в глазах и пухлые губы, пока тот упражнялся в банальщине подкатов. Не охладить пыл самоуверенного парня было невозможно, тем более когда симпатичная мордашка в ответ приняла такое забавное выражение. Занятный этот Вэнь Син, вот только на выпускной год у Чжоу не было в планах разводить романтику. Особенно с главой каких-то отщепенцев с сомнительной моралью.

a few moments later

В это время на спортивной площадке никого обычно уже не было, так что Чжоу мог без лишнего гула спокойно бросать в кольцо, сам себе назначая условия для очередного броска. После десяти забитых с разного расстояния, от щита и с набросом, он остановился, ворочая мяч в руках. Пробежавшись с еще одним броском, встал рядом с поддерживающей всю конструкцию балкой, неиронично обращаясь к росшему в паре метров от баскетбольной разметки дереву.

— Достанешь тесты по химии к следующему зачету?

У самого Юнланя никаких проблем с учебой не было, в его табели красовались исключительно высшие баллы, а вместе со спортивными достижениями это ставило его на одну строчку с небольшой горсткой лучших учеников, то и дело меняющихся между собой в еженедельных списках успеваемости. Но информация могла быть весьма полезной, а еще она имела высокую цену. В прошлой школе выходило легко прикрываться отношением учителей, никогда не подозревавших, что такой прекрасный ученик как Чжоу может торговать краденными материалами. На этой схеме можно было бы и тут неплохо заработать.

— Так что, сможешь? — чуть отступив и забросив еще один чистый мяч в кольцо, Юнлань повернулся к вышедшему наконец-то из своего укрытия парню.

Вэнь Син чаще не прятался, а просто таскался на периферии взгляда по всей школе, первое время изрядно этим выбешивая. Несколько попыток объяснить это самому прилипале; пара задорных обменов эпитетами кто здесь еще более глупо выглядит, — преследующий его хвостом Вэнь или отказывающий своему настырному поклоннику Чжоу, теряющий по его словам самое большое счастье, которое у него вообще может быть, — и к исходу месяца Юнлань все-таки сдался, начав делать вид что все так и должно быть, а он стена, он кирпич, его не колышет. Пришлось вытерпеть еще несколько сцен едва ли не дорамской ревности, покивать на все обвинения в черствости, холодности и слепости, раз уж он не видит какой Син замечательный и вообще глупый спортсмен, вот он кто. И вот они оказались здесь. Надо было как-то разорвать этот порочный круг, раз уж отвязаться все равно не выходит. Но тогда уж лучше с реальной выгодой, а не только с влюбленным взглядом.

— А я что получу взамен? — больше не скрывающийся Вэнь тут же ухватился за возможность, хитро щурясь в ответ на Чжоу.
— Пять процентов от выручки.
— Свидание.
— Десять?
— Сходим в кино.
— Пятнадцать?
— Нет, лучше в торговый центр, там как раз открыли новую зону с игровыми автоматами. Обыграешь в аэрохоккей — поцелую.
— Пятьдесят на пятьдесят? Выгоднее, чем получить в нос.

Переговоры затянулись до следующего дня, аппетиты Вэня выросли до выходных у моря, Чжоу готов был доплатить, лишь бы тот вообще забыл о том, что он открывал рот.

Юнлань старательно проиграл не только первую игру, но и две следующих, чтобы наверняка не вышло ни одной победы даже "две их трех". Син гонял его по всему этажу, требуя свой выигрыш, правила нужно было слушать внимательнее. Углы в торговом центре оказались темные, пальцы Вэня цепкие...а губы мягкие.

На проходку под сенью щелкающих вспышек папарацци перед матчем Нестеров выплыл из своего корвета в рубашке с коротким рукавом и настолько ярким принтом а-ля "у художника был приступ под амфетамином", что кажется даже собравшихся фотографов переплюнул блеском. По крайней мере как бы ни прошел его первый матч за новую команду, он уже точно запомнится одним этим выходом. Максим думает об этом с отдаленным удовольствием, таким, которое всплывает обычно когда все остальное начинает катиться под откос. Пока же всё сознательное нацелено на начинающийся через пару часов матч и то, как он покажет себя в новой форме.

Максим думает об этом и когда голос Лафлера ввинчивается внезапностью среди шума коридора. На первых же словах начинает казаться, что от жары капитан умудрился схлопотать тепловой удар. На фразе про "подраться" русскому хочется сверкнуть белозубой улыбкой в вариации "а мы тут вообще зачем собрались". Оставшееся сообщение заговорщицким шепотом Нестеров выслушивает со стремящимися к линии роста кудрей бровями. Это такая настройка на игру? Или какой-то совет из личного опыта? Или попытка устроить подъеб с розыгрышем новичка, чтобы после матча угорать всей раздевалкой над ненужной потасовкой на льду? За минуту, пока Алекс улепетывает в сторону раздевалки, на лице Макса сменяете не сразу вычисленное удивление сомнением, попыткой посмеяться и подозрительным прищуром. Что именно думать по поводу таких вот советов русский не знает.

Наверное потому что раньше ему никто и ничего не советовал. Не считая командных врачей или тренера. Первые постоянно напоминали про спортивную диету, второй то и дело старался уточнить положение своего уже бывшего на тот момент капитана в команде. В обоих случаях всех ждало поражение. Максим последний год игнорировал любые попытки влезть ему в голову, а бред про обязательный зож для спортсменов вообще не признавал.

Примерно с той же упертостью он выбрасывает "совет" Лафлера из головы под еще не набравший свою силу шум наполовину заполненных трибун любителями притащиться на стадион заранее, чтобы поглазеть на своих кумиров во время разминки перед матчем. Прежде, чем пойти переодеваться, Нестеров ненадолго проходит до середины коридора, ведущего к скамейкам игроков. Он остается в тени козырька, со стороны трибун его не видно, но этого ему хватает. Почувствовать живую атмосферу, какая бывает только перед игрой. Такого не понять во время тренировок.

1:1. Клюшка трещит о бортик, Макс сцепляет зубы, играя желваками в бессильной злобе. Две минуты между голами вызывают рев болельщиков и злость игроков. Никто от этого матча не ждал легкости, не требовал элегантности. Но быстрота ответа от флоридских пантер вытащила наверх старые обиды, пеленой встающие перед ясным взглядом игроков. Кошки не давали пройти к воротам, Болты спотыкались на ровном месте и теряли шайбу на вроде бы отточенных пасах. Две из четырех троек работали в такой разлад, что хотелось прикрыть глаза.

Разнос от тренера выдержать удалось неплохо, не то чтобы он в своем порыве цитирования матерного словаря был особо оригинален, скорее придерживался классики. А вот второй гол в свои ворота пробрал до костей каждого. Через пару минут бесполезной возни четвертого звена оказалось, что пробирать может совсем иначе. Вряд ли хоть кто-то сегодня ждал такой связки. Да и сами игроки этого тоже не ожидали, перемахивая через бортик порыве нового уровня энтузиазма.

Неожиданная тройка оказалась не настолько сыгранной, как это было на тренировке с Уилсоном, но и тогда мало кто думал по поводу возникшей химии. Выходит не совсем гладко, местами даже глуповато, когда Эрлинг пропускает пас Нестерова, а сам Макс не успевает за передачей Лафлера. Но все-таки 2:2. К исходу второго периода новоявленное первое звено во главе с капитаном обеспечивают ничью к третьему периоду.

К началу третьего периода, — возможно с тех пор, как он вспомнил совет Алекса на подходе к арене, но кто об этом узнает, — у Макса появились свои планы на игру. В последние условные двадцать минут он не так много внимания обращает на общее положение дел, сколько на отдельных игроков вышедшей против них сегодня команды. И на то, что именно они делают на льду, сколько раз безнаказанно толкают его новых тиммейтов, сколько раз не получают никаких штрафов за просунутую под неудобным углом клюшку. На это он смотрит намного внимательнее, чем на появление Алекса Лафлера на поле.

Как минимум убеждает себя в этом теперь уже точно вингер Лайтнинг с упрямством верящего в плоскую землю человека. Нет, он не кружит ястребиным взглядом за каждым вбрасыванием, в котором участвует капитан. Нет, это не он орет со скамейки, когда мимо, взрезая лезвиями коньков лед локализованным торнадо, проносится сосредоточенное лицо с ярко-выделяющимися веснушками на фоне раскрасневшейся от игры кожи. Нет, нет и нет, Максиму Нестерову не перехватывает дыхание и не сцепляет ему зубы в скрежещущей злости, когда одного конкретного игрока его теперешней команды вбивают в борт тем самым плечом, за которое он хватался еще на тренировках.

Он просто замечает того самого "борзого", и фиксируется на нем всем своим вниманием. Того, кто целых два периода подкатывался слишком близко, кто умудрился сбить с ног Павлюченко, кто неудачно, ой как сложилось, зацепил краем клюшки еще двоих. Кто в самой ублюдской манере решил толкнуть их вратаря, а подоспевшие ребята были отрезаны от праведного гнева всеми собравшимися на пятаке рефери.

Максим Нестеров умеет играть не только грязно, используя свои габариты и силу как орудие. Очень многие часто забывают о том, что за этой грудой мышц есть еще и ум, легко скрываемый белозубой улыбкой, спасибо американской ассоциации дантистов, и белокурыми кудряшками. А в самых удачных обстоятельствах у него получается соединить все вместе. В очередном выпуске на лед с новой для Лайтнинг тройкой Нестеров умудряется опередить их норвежского громилу, с почти хирургической точностью вычисляя подходящий момент.

Свисток судьи останавливает завязавшуюся потасовку на краю виража, Макс сверкает почти миролюбиво, посылая в спину подталкиваемого к загону форварда Пантерс парочку непереводимых русских комплиментов. Укатываясь на скамейку Нестеров ухмыляется своей фирменной улыбкой, без ошибок находя прицелы камероменов за плексигласовым стеклом. За спиной ревет стадион, скандируя его фамилию под все еще не до конца привычным логотипом с молнией. В общем и целом Нестеров может позволить себе ликовать целых две минуты, которые выгрыз для большинства своей команды.

Сколько своих "никогда", выстроенных запретов и решенных заранее оговорок он уже нарушил с появлением одного лишь рыжего беглеца? У Эндрю слишком хорошая память, чтобы не знать точного ответа. И такое слишком большое нежелание настолько отчетливо это понимать. Потому что стоило допустить всего-лишь мысль и теперь он уже не знает, почему до сих пор стоит с закрытыми глазами, даже когда слышит, как Нил вслед за ним себя до разрядки доводит.

Это ведь так просто должно быть, верно? Как минимум друг к другу у них явно что-то очень подобное. Миньярд все еще не готов это чувствами называть. Но и отрицать с той же уверенностью, как раньше, не может. Иначе будет таким же лжецом.

Он же не врет. Проще не сказать, но лжи никогда не было. Не договорить. Закрыть тему. Замолчать, не опровергая и не подтверждая.
Сейчас даже протяни вперед руку, даже просто сдвинься с места, как раз сделает именно так. Наверное поэтому и стоит все еще с опущенными веками, даже когда дыхание становится ровнее. Что изнутри на этот внезапный рывок дернется Монстр и сам не знает.

Передвижения Джостена он на слух определяет. И лишь с хлопком двери их душевых снова зрение обретает четкость. Белесые капли смывает вода, ее тоже нападающий Лисов оставил на блондина. В джинсы Эндрю влезает обтеревшись наскоро. Это куда более привычное. Раньше только одного в Пальметто без своей тени не оставлял. Теперь таких двое.

И если спросят кто первенство в этом займет, скорее уйдут со сломанной челюстью, чем ответ узнают.

Миньярд кривовато хмыкает, не зря же каждый раз в Колумбию у Никки задание было одеть рыжего поприличнее. Если в общем — то плевать. Частности...так и машина среди них по тому же принципу, с каким блондин шмотки выбирает. Еще одно кардинально разное. Еще одно до зевоты безразличное, даже если в общежитии все выскочат поглазеть на "джинсы бойфренда".

Почему-то уверен, что Джостен уже вышел. Что не ждет его в раздевалке. Этакое негласное, нечто уступчивое одно другому. Видел же, как тот на предплечья даже не смотрел. Некая грань, которую оба они раз за разом аккуратно трогают, но все еще не пересекают. Благодарность, на которую замерзшее внутри едва ли способным может быть.

Поэтому выходит спокойно, быстро и бегло осматриваясь в пустой раздевалке. Только на взгляд пустой. Слух улавливает присутствие тут же. Привычка, укоренившаяся осторожность. Выученная с болью обязанность быть начеку.

Эндрю поспевает за дыханием. Не знает только, что оно не того, из-за кого внутренности сжимаются за мгновение. И к умирающему животному на последний вздох. Не к оставленной лисе Миньярд тянется. Хватает за запястье до того, как даже кончиками пальцев Нил коснется шерсти.

— Тебя в детстве не учили не трогать незнакомые вещи?

Редкая эмоция язвительной злости в голове. Дернув за руку к себе разворачивает. И долгий взгляд, проверяющий, оценивающий. Эндрю Джостена с головы до ног осматривает так, словно одними глазами просканировать как на рентгене может. Никаких видимых ран, только застывший лед в глазах. Что именно это: страх или понимание? Или осознание страшного за случившемся?

Шестеренки в обычно безучастной голове скрипят от натужной работы. Рыжего себе за спину для того, чтобы на корточки опуститься, вблизи разглядывая их полуночный "подарок". Десятка, флаг, все это понятно. Перебитые лапы?

Даже на допросе в бюро Нил не рассказывал подробностей того, что именно произошло в Балтиморе. К тому же после обнародования "самоубийства" Рико для Лисов начался новый этап травли. К чему именно относится это сейчас — Миньярду еще предстоит понять.

— Жди тут, — вратарь на ноги поднимается, но не отступает сразу. За плечо еще на пару шагов дальше Джостена оттаскивает. Только тогда отпускает и к двери идет. — И ничего не трогай.

Ни одному человеку не нужно было бы о таком напоминать. Но здесь не кто-то. Об умении Нила вляпаться уже книги писать можно.
Для верности Миньярд еще и взгляд на парня бросает прежде, чем за дверьми скрыться. Знает заранее, что никого и ничего не найдет, но все равно методично каждый угол внутренней зоны стадиона обходит, попутно Ваймаку набирая. Трубку снимают после второго гудка. Это у вратаря тоже не вызывает удивления. Как и то, что тренер будет тут через десять минут.

— Расскажешь сразу или снова придется ждать, пока тебя не похитят?

У них не так много времени, пока Ваймак вмешается. Если вдвоем убедят не посвящать остальных Лисов, — что очень вряд ли, слишком хорошо они уже посвящены в историю Веснински, — может быть чуть больше. Но пока оно еще есть, Эндрю рассчитывает получить немного правды от того, кто так хорошо умеет с нею играть.