Прошло больше года с тех пор, как я добровольно оставил пост советника верховного правителя Двора Весны, оставив его на пылающих руинах былого величия. Время для меня тянулось, словно сотни лет, пропитанных вкусом пепла и приторной горечью цветущей вишни. Словно проклятый, я не мог найти себе места ни во Дворе Осени, ни во Дворе Весны, ни, к моему удивлению, даже во Дворе Ночи. О Городе Звездного Света я, как и многие, не знал, но даже в этом вольном городе, не знавшем правления Амаранты и обойденном войной, я не обрел покоя.
И тут удачно подвернулась миссия по поиску союзников в войне против Сонного Королевства. Словно Котел в издевку подкинул мне жалкую возможность почувствовать себя нужным.
Я много путешествовал по землям людей, но и там понял, что мое место где-то в другом месте: их коротких жизней не хватило бы, чтобы принять фейцев. Огромный мир сузился до размеров клетки, и куда бы я ни держал путь, меня всегда ждало место, где я был недостаточно образован, недостаточно силен, недостаточно подходящ – слишком отчужден. Мир словно отвергал меня, словно я был чужеродным элементом, занозой, болезнью, от которой нужно избавиться.
После победы над узурпатором все вернулись к привычной жизни, к более приятным занятиям, словно ничего и не было. Притиания освободилась от оков завоевателей и жестокости. А я… я, в силу своих собственных действий, остался один, словно изгой, проклятый вечно скитаться в одиночестве. За столетия жизни я так и не обрел дом. Раньше я думал, что это Двор Весны, но то, как легко я отказался от него, пугает меня до сих пор – словно предал себя, вырвал часть своей души. Всем существом я понимал, что место подле Тамлина не мое, я лишь временно его занимал, словно обманщик. Дай Котел сил Тамлину восстановить Весенний Двор и вернуть ему былое процветание и… хоть какое-то подобие порядка. Возможно, тогда, наблюдая со стороны, я смог бы найти себе какое-то подобие цели.
Время я проводил то тут, то там, большей частью, конечно, с Юрианом в мире людей. Мы просиживали целые вечера в его небольшом доме, где он также пытался оставить прошлое и жить настоящим.
Мой облик, разумеется, не оставался незамеченным. Те, кто не пытался меня убить, просто боялись, и этот страх был мучительнее ненависти. Я видел их страх, их неприязнь, и каждый взгляд, полный ужаса, ранил меня. Заостренные уши я мог скрыть под плащом, но магический металлический глаз скрыть было невозможно. Я несколько раз надевал повязку, но мой вид все равно оставался пугающим, ибо сама атмосфера вокруг меня была пропитана магией, и люди на интуитивном уровне понимали, что я часть другого мира. Кроме того, смотреть на окружающий мир одним глазом крайне сложно. Я, конечно, мог бы облегчить себе жизнь и принять человеческий облик, но начинать строить жизнь с помощью обмана – это тупик, таких дорог у меня уже было предостаточно.
Раз в месяц, когда внутри что-то звенело и начинало болезненно жечь, словно рану, которую вновь и вновь вскрывают, не давая затянуться, я посещал Элейн Арчерон, свою пару – увы, пока только я считал ее таковой, теша себя иллюзией, что однажды все изменится. И каждый раз, видя ее счастливую улыбку, обращенную не ко мне, видя ее глаза, сияющие от радости в обществе другого, я чувствовал, как осколки моей неполноценности вонзаются все глубже под кожу, с каждым ударом пронзая мою душу, делая меня похожим на тряпичную куклу. Что ж, хотя бы куклы кому-то нужны.
И вот, несколько месяцев назад ко мне явился Эрис, мой старший и, как водится, «горячо любимый» брат. Он был одет в свои обычные бардовые тона, а его взгляд был полон насмешки и показного сочувствия. Он поклялся, что отец простил все мои прегрешения и устал от позора, что его младший сын, словно голодная собака, ластится ко всем на свете и уже успел изрядно пасть в глазах благородных фейцев, поселившись среди этих… людей. Немного поразмыслив (минут пять, не больше), я решил принять предложение моей семьи. Юриан ради приличия сделал вид, что ему грустно, когда я покидал его. «Дома» меня ждал «теплый» прием от отца: пара увесистых оплеух, несколько ударов в живот и злобное шипение о том, чтобы я больше не смел позорить его славное имя. В честь моего возвращения родные закатили мне «шикарный праздник», и мне было запрещено покидать покои несколько недель. После этих событий все вернулось в то состояние, будто я никогда и не покидал Двор Осени. Единственный, кто была по-настоящему рада моему присутствию, – это моя мать. Однажды вечером она пришла в мою комнату и рассказала, как она скучала в мое отсутствие, а перед уходом подарила подвеску в виде огня, сказав, что это единственная вещь, которая ей осталась от семьи.
Дни сменяли друг друга, недели сменяли дни, и вот меня ждала очередная встреча с той, кто, казалось, всеми фибрами души жаждала покоя от моей персоны.
Я понятия не имел, что можно подарить невестке верховного правителя Двора Ночи, у которой было всё. А если чего-то и не было, то стоило произнести несколько фраз, и желаемое тут же оказывалось у ее ног. Её характер был для меня загадкой, ведь за всё время, что я мог провести с ней, Элейн практически не разговаривала. А Неста, ее старшая сестра, словно коршун, следила за каждым моим вздохом, считая, как часто я дышу. Я уверен, если Неста решит, что я слишком часто дышу рядом с ее сестрой, она назовёт точное число допустимых мне вздохов, прежде чем меня вышвырнут из дома. Не удивлюсь, если она уже разработала систему штрафов за превышение лимита.
Я не знал, любит ли Элейн читать. У меня было много книг; когда носишь клеймо самого младшего и слабого сына, ничего кроме чтения и не остается. Я посетил огромное количество миров, даже не выходя из комнаты. Страницы книг были моими проходами в другие реальности.
Я точно знал, что у Арчерон было увлечение готовкой и садоводством, но я уверен, что ничего из этого не годилось в качестве подарка. Не мог же я преподнести ей набор котелков или садовый инвентарь! Хотя, может быть, пара редких семян из далеких земель… Мысль показалась мне абсурдной, но в то же время забавной.
В великий праздник Солнцестояния я провел в кругу своей семьи. Пускай мы никогда не были примером идеальной семьи, но где-то в самой глубине своей души я чувствовал привязанность к братьям. Я безмерно любил свою мать, судьба которой была незавидной, хотя и обычной для фейских женщин. Я не то чтобы уважал… скорее, принимал своего отца. Мы не обменивались подарками, как было принято в других, нормальных фейских семьях, но довольно неплохо провели время за ужином. Эрис на удивление не вел себя как законченный засранец, и, словно считывая его настроение, остальные братья вели себя так же. После ужина я отправился к Тамлину. Его владения выглядели заброшенными и отрешенными, но сам верховный правитель был в достаточно хорошем настроении. Несколько слуг вернулись в его дворец и наспех пытались привести все в относительный порядок. На страже спокойствия стояло несколько стражников, никого из них я не знал. Это осознание больно ударило по моему самолюбию, напоминая, что я тут теперь только гость. После Тамлина я совершил переброс в Веларис. Я оттягивал этот момент настолько, насколько мог себе позволить. В груди что-то неприятно тянуло, натягивало и жгло. В какой-то момент из глаз брызнули слезы. Мне стало обидно, что только я чувствую дискомфорт существования и своих парных уз, а Элейн, судя по всему, таким недугом не страдала.
Ноги сами несли меня по привычному маршруту. От своих мыслей я очнулся, когда прошел добрую половину бесконечных ступенек, поднимающихся к дому Ветра. Казалось, их было не меньше десяти тысяч. Другого способа попасть в дом, кроме крыльев, не существовало. Магический покров надежно защищал дом от любого переброса. А стоять и звать Фейру, чтобы один из крылатых ее друзей поднял меня вверх, было крайне унизительно. Это был бы очередным ударом по моей и без того пострадавшей гордости.
Восхождение по лестнице заняло огромное количество времени, и я был не то чтобы против. С одной стороны, я очень хотел увидеть Элейн, но с другой, осознавал, насколько я обуза для нее и что своим появлением я просто испорчу ей праздник. Добравшись до вершины, я постучал в дверь.
После короткого ожидания, слишком короткого, судя по ощущениям незванного гостя, мне открыла Фейра, верховная правительница Двора Ночи, женщина, некогда бывшая моим другом, сейчас же она была кем-то вроде приятельницы, хотя мы оба старательно делали вид, что сохранили нашу дружбу, хоть каждый из нас и знал, что это не так. В её глазах я видел смесь сочувствия и усталости.
– Добро пожаловать, – с теплой улыбкой произнесла она, и в этот же момент я осознал, что в общем-то я ничего не принес ей в дар, как хозяйке дома. Где-то в глубине дома, скорее всего в гостиной, остальные члены внутреннего круга Ризанда праздновали. До меня доносились обрывки смеха и разговоров.
– Она в саду? – еле слышно произнес я, было чувство, что под конец празднования Элейн спрячется в свою раковину и найдет сотню причин, чтобы оставить друзей без своего внимания. Фейра грустно посмотрела в направлении сада, она знала, как мое присутствие воспримет ее старшая сестра, да и я сам знал. Но что-то внутри меня ломало против моей воли, делало слабым и бесхребетным, это меня злило, но я знал, что воспротивиться узам – подписать себе медленный и весьма неприятный приговор. Многие пары жили, игнорируя свои узы, но никто из них не был по-настоящему счастлив и доволен. Я не хотел такой судьбы ни для себя, ни для Элейн.
– Я знаю, – тихо шепчу я Фейре, подтверждая ее догадки. Да, я знаю, что я не пара. Я знаю, что не достоин, я знаю, что меня отвергли, но раз за разом я оббиваю их пороги, надеясь на другой исход. Но на какой? Мысленно проносится у меня в голове. Да я и сам не знаю. Я просто чувствую, что разрыв уз – это неправильно. Но и осознаю, что это мое будущее.
– Я не надолго, – отвечаю я Фейре на ее печальное молчание. Насколько я пал, что получаю настолько жалостливые взгляды?
Фейра все еще молча пожимает плечами и рукой указывает в сторону оранжереи. Её взгляд говорил: "Будь осторожен".
– Удачи, – шепчет она. И я ей благодарен за это, хоть и знаю, что удача уже давно покинула меня.
– Спасибо, – тихо произношу я. Мне гадко на душе, потому что все присутствующие фейцы нас отлично слышат, а Азриэль услышал мои шаги еще до первой ступеньки, я уверен, певец теней знал, что я буду идти бесчисленное количество крутых ступеней вверх.
Я вошел в оранжерею в тот момент, когда девушка едва касалась цветов своими тонкими и бледными пальцами. Её рука замерла, будто в трансе. Лунный свет, проникающий сквозь стеклянный потолок, окутывал её фигуру нежным сиянием. Я молча смотрел, в горле неприятно пересохло. Привет? С праздником? Я не знал с какой фразы начать разговор, да и не хотел. Я молча стоял и смотрел, пока наши взгляды не встретились. Я тепло улыбнулся, я старался выдавить из себя самое искренее добродушие, но в попытках быть кем-то, мое настоящее "я" потерялось.
– С праздником, – тихо произношу я. А вокруг будто не хватает воздуха, Мать всемогущая, надеюсь Неста не перекрыла мне кислород. Наверное, нужно было проверять дыхание каждое утро, раз уж являюсь её потенциальной мишенью. Мне нечего ей сказать, нужно было думать заранее, нужно было создать план. Но в голове лишь тишина, нарушаемая лишь эхом собственных глупых надежд.
– Я принес тебе подарок. Будто таких безделушек она не видела никогда, да я уверен, что даже в человеческой жизни их было сотни, не говоря уже о фейской. Я молча кладу бархатный мешочек на лавочку рядом с девушкой, стараясь её ничем не потревожить, будто она одна из тех цветов, что она так нежно касалась.