Люди всегда умели превозмогать боль и ужасные события прошлого. Как бы сильно не болело сердце и не сжимало душу, мы продолжаем идти вперед и просто... жить. Порой казалось, что жизнь того не стоит, а прошлые грехи тянули на безрассудство и заставляли рисковать когда не стоит. Может потому Карен и окружила себя друзьями и знакомыми с похожими настроениями, с комплексом героя, которые могли бы её понять. И все же... Те, кто сможет понять, почему-то воспринимали её иначе, пока она не заставляла их взглянуть по-настоящему.

Увидеть ту же боль, которую чувствует и она. Чтобы они поняли, почему ей самое место здесь, в полном хаосе.

Карен не умела жить среди мирных людей, она не знала спокойствия, не позволяла себе как следует отдохнуть. Так себя чувствуют адреналиновые наркоманы, от чего ей порой становилось не по себе. Неспособность жить нормально, обернутая в блестящую обертку борьбы с несправедливостью и поиска правды. Ночные кошмары перекликались с реальными расследованиями, а некоторые ночи были пожертвованы на очередные вылазки в само око шторма. Она больше не боялась, или скорее страх стал лишь одним из мотиваторов, но никак не останавливал её больше. В чем ощущалась некая проблема, которой она не хотела пока что заниматься.
Она была готова попробовать жить иначе, изменить себя ради него. Но отказ был больнее пощечины. Вполне ожидаемый, и все же... Один из знаков, что мисс Пейдж не суждено было засесть на одном месте и оставаться в тени, безопасности. Его тянуло к своей войне, она не смогла остановиться и признаться, что и сама жаждет быть полезной где-то там.

Мир продолжает жить, а вместе с ним и Карен. Боль притупилась, старые шрамы лишь слегка напоминали о том, что она потеряла и кем могла быть. В конце концов, у неё остались друзья и её миссия. Не важно что было раньше, важно то, что будет дальше. А дальше ей пришлось возвращаться к расследованиям, помощи нуждающимся, и попеременное прикрывание задницы одного буйного Дьявола Адской Кухни. Каким-то образом он вечно возвращался в её жизнь, постоянный маяк мнимой праведности, в которую сам и верил. Карен любила его, по-своему, но он не смог до конца принять тот факт, что она давно не дама в беде. Те времена давно прошли.
И она пыталась оставлять прошлое под замком, концентрируясь на настоящем.

А в настоящем её ждала нелегкая задачка. Узнать информацию о небольшой вооруженной группировке с Вест 41 стрит, они уже поднимали волну негодования и создавали проблемы местным. Миссис Рубио разбили витрину в перекрестном огне, чуть дальше по улице мистер Маркош получил серьезные ушибы, отвечая на открытые угрозы одного из членов группировки. Тот позвал друзей и стычка закончилась очень некрасиво для мужчины средних лет, который едва может себе позволить такие больничные счета. Его дочь связалась с Карен, прося о помощи, о разглашении. Полиция просто приняла жалобы, зарегистрировала обращения и на этом все закончилось. У них всегда были дела поважнее. Пока пуля не попадет кому-то в грудь и обычный "разбой" не превратится в убийство. Карен хотела верить в силу правоохранительных органов, но она слишком хорошо уже знала на что они способны и как сильно хотят вмешиваться в такие дела. Недостаточно громкие, важные. Зачем разбираться с формирующимися бандами, если можно ловить героев в масках и продвигать это как большую победу над криминалом? Немного предвзятое мнение, но оно к сожалению было основано на собственном опыте.

Одна ниточка вела к другой, один звонок к имейлу и тайным встречам за углом 41ой и 11 авеню. Секретность напрягала, но не была чем-то странным и удивительным. Карен хотела знать кто снабжает деньгами таких свежих и молодых ребят, почему они мелькнули на карте Адской Кухни сразу с амуницией, и почему никто не обращал на это внимания. Эллис ей пригрозил не лезть в это дело, чтобы снова не подвергать опасности ни её саму, ни других подопечных. Он и так с трудом согласился взять Карен назад после увольнения, во многом помог второй арест Фиска. Но он все еще не доверял ей в полной мере, чтобы вот так рисковать и репутацией газеты, и её собственной жизнью. Но то, что запрещает один, поощряет другой. Или скорее... Мэтт её услышал, запомнил, сказал держаться подальше и согласился получить хоть какую-то информацию. Безопасным путем, конечно же. Как будто расследования в сторону организованной преступности когда-либо были безопасными.

Информатор сказал забежать в один из домов на углу, с пометкой о реновации. В старых архивах оставались сведения о жильцах, предположительно где-то там была же информация на тех, кто начал эту всю заварушку. Бравые парни ведь не из ниоткуда взялись, и власть захватывают не добротой и поддержкой. Карен оглянулась по сторонам, пытаясь заметить любую слежку в свою сторону. Она крепче прижимала к себе сумочку, в которой был заряженный пистолет и перцовый балончик. Машины стояли пустыми, простые прохожие шли мимо и не обращали внимания на других людей. Карен глубоко вздохнула и рывком открыла тяжелую дверь подъезда, проскальзывая внутрь.
Тусклый свет освещал ей путь вперед, на стенах паутинкой расходились трещины, которые в таком освещении казались большими шрамами. Где-то на этажах выше еще трилась жизнь, но нижние остались без жильцов. Легкий оттенок сырости и пыли охватывал помещения, она лишь надеялась что бумажные архивы можно было спасти. Она продвигалась вперед, прислушиваясь к собственным шагам, которые эхом расходились по коридору. Архив находился прямо и налево, последняя дверь справа. Окно было закрыто решеткой, дверь пришлось открывать силой (и сбить старый замок попавшимся под руку огрызком перил). Громкий звук не потревожил ни жителей, ни призраков бывших постояльцев этого дома. Внутри было темно, но переключатель поддался и с жутким морганием едва осветил старый склад. Кроме коробок и архивов сюда сбрасывали весь мусор, вроде ненужных коробок с вещами, поломанную технику и... несколько подозрительных деревянных ящиков. Карен смогла продвинуться на несколько шагов, прежде чем её собственные начали отходить эхом к двери. Она больше не была одна. Потянувшись к пистолету к сумке, она постаралась медленно отойти в тень и развернуться, пока еще не слишком поздно...

Шаги остановились, они были тяжелыми и взвешенными. Незнакомец словно осматривался, тень ложилась меж полок и терялась за коробками. Карен мягко ступала в сторону, пытаясь разглядеть нарушителя порядка (кто бы говорил), чувствуя как её собственное сердце отбивало громкий ритм, отвечая на прилив адреналина. Шаг вперед, тяжелое дыхание, он словно искал её. Карен нащупала пистолет в сумочке и была готова направить его на незнакомца, но в последний момент остановилась, как только свет попал на его лицо.
-...Фрэнк?

Рутина. Рутина была жизненно необходима. Это Фрэнк уяснил еще зеленым новобранцем, который не знал, с какого конца браться за пушку. Рутина, как якорь, за который цепляется тревожный мозг. Когда в тебя летят пули. Когда вокруг гремят взрывы. Когда товарищи возвращаются с оторванными конечностями, а кто-то — по частям. Подъем. Завтрак. Построение. Ужин. Отбой. Константы.

Сохранять их одному было нетрудно. Фрэнк уже не пытался найти себе нормальную работу. Даже погруженный в себя, работающий на стройке, он наткнулся на тех, без кого этот мир стал бы лучше. Может, Фрэнка неспроста к ним тянет. Или их к нему. Результат один.

А вот случайные друзья или подопечные в беде всегда оставались там, где им и следовало — подальше от Фрэнка. Подальше от опасности, которая шла за ним по пятам.

Фрэнк просыпался и не знал, радоваться ли ночам (или дням, при его-то роде деятельности) без снов. Отчаянно не хотел забыть Марию, Лизу и Фрэнка младшего. Но иногда слишком больно было раз за разом отпускать их, как призрачное марево, и погружаться в холодную бесцветную реальность.

Неизменный кофе под звуки полицейского радио. Незатейливый завтрак (нужно будет как-то заглянуть в закусочную, еда горчит от воспоминаний о стряпне Марии).

А после Фрэнк появлялся там, где он нужен. Со снайперской винтовкой, с штурмовой, с пистолетом. Да Фрэнк могу устроить бойню шнурками от ботинок, если другого оружия не подвернется. Редкий дар. И слишком токсичный для большинства окружающих.

Красный как-то сказал Фрэнку, что тот слишком много на себя берет, становясь и судьей, и прокурором, и присяжными. Но Фрэнк считал, что ему достаточно. И никогда не испытывал угрызений совести. Напротив, каждый раз, когда он спускал курок, он на какое-то мгновение ощущал чувство, которое не мог так сразу охарактеризовать. Как будто справедливость правда свершалась. Как будто на крохотное мгновение он становился ближе к семье.

У его родных отняли выбор. Мария никогда не решит, куда поехать на выходных. Умница Лиза никогда не вырастет и не станет нейрохирургом или ученой, которая найдет лекарство от рака. Фрэнк-младший не поймет, хочет ли он в действительности пойти по стопам отца, оправдывая свое имя в полной мере, или ему по душе другой путь.

Фрэнку нравилось лишать этих отбросов выбора. Выбора небогатого — убить, обворовать, уничтожить, изнасиловать… Одна пуля — и Фрэнк решил за них, как какие-то уроды под руководством друзей и сослуживцев Фрэнка решили за его семью.

Но там, где истекали кровью одни, вскоре появлялись другие. И Фрэнк правда брал на себя роль детектива, если не был уверен, что цели стоящие. Мелкие банды. Нужно было выяснить, кто ими руководил, толкали ли они наркотики, вовлекали ли отчаявшихся девушек в проституцию. Тогда, конечно, лучше выйти на тех, кто наверху. Но и тех, кто убивает других, пули не минуют.

Фрэнк припарковал винтажный Форд Мустанг в нескольких кварталах отсюда. Основная аммуниция осталась в багажнике, а Фрэнк был одет легко — худи, бейсболка, капюшон накинут, поднизом — портупея с пистолетами. Ничего примечательного, хотя нет, наверное, для кого-то он и похож на подозрительную личность, но в этом районе никто не будет звонить  911. Фрэнк хотел узнать, почему парнишки тусуются в этом здании. Может, поговорить с одним из них, с пристрастием.

Фрэнк двигался тихо, как был приучен, но в здании царила лишь гулкая тишина. Значит, сегодня ребята отдыхают. Ну, подготовиться к вечеринке Фрэнку это не помешает.

Но вот он услышал что-то. Показалось? Нет, Фрэнк, конечно, не обладал суперслухом, но  обычный слух его редко подводил.

Выхватив пистолет, а поверх него держа фонарик, Фрэнк стал похож на агента ФБР из фильмов, которые иногда они смотрели вместе с Марией. Тусклый свет отразился от блондинистой макушки и Фрэнк опустил пистолет.

— Карен? — нет, для видений после сна было поздновато. Значит, она, собственной персоной. Сердце пропустило удар.

Прогонять ее от опасности было бесполезно, а Фрэнк еще с момента, когда увидел ее выбор оружия, понял, что она может за себя постоять. Да и заговорить хоть кого. Фрэнк тому прямое доказательство.

И все же он чувствовал желание защитить ее, убрать от опасности. Убрать прочь от себя. Чтобы проклятый Билл никогда не наставил на нее пистолет. Или парень, который так и не смог вернуться с войны, не решил взорвать ее вместе с собой. Может, где-то там в мире, где была какая-то нормальная жизнь, ей и грозила опасность. Фрэнк считал, что с ним ее будет несравнимо больше. И просто не мог ее потерять. Не мог допустить, чтобы она стала еще одним призраком, той, за кого он стремится ухватиться каждое утро, но неизменно упускает.

— Присматриваешь тут квартиру? — Фрэнк усмехнулся, проходя в комнату ближе к ней. — Не советую, соседи такие себе.

Подавив мимолетный порыв подойти еще ближе, Фрэнк осмотрелся получше. Взгляд зацепился за новенькие ящики, которые сразу привлекали внимание среди затхлого помещения, набитого хламом. Наркотики? Оружие?

— Хотя «соседи» тебя и интересуют. Многое узнала? — Фрэнк оценивал журналистские навыки Карен по достоинству. И даже регулярно читал ее газету.

И все же вести непринужденную беседу оказалось сложнее. В памяти всплыла встреча в больнице, все слова, что они не успели сказать. К лучшему — думал Фрэнк. Так было проще.

Касл отвернулся, вскрывая один из ящиков.