Честно говоря, поведение владельца Плазы ставит Кита в тупик: он ни разу не видел мужчину в таком состоянии - эти отведенные глаза и неясная рябь эмоций по лицу...Эйзенхорн, в целом, мирный чувак и ни за что не стал бы провоцировать конфликт, именно так предпочитает думать один горе-звездун, пока мысленно считает до десяти (всё как учили в рехабе!) и пытается убедить сам себя в том, что ему нужно быть ответственным взрослым - не вести себя, как истеричная трехлетка - бизнес жестокая штука, всякое случается. Сейчас он узнает причину и они наверняка что-нибудь придумают.
"А если нет?" - подзуживает внутренний голос, и Элмерс хватается за стаканчик с кофе, как утопающий за соломинку. Капучино все ещё теплый, приятно пахнет, ещё один шажок в сторону от истерики.

— Прости, что ты сказал? - пальцы невольно сжались на многострадальном стаканчике. Кажется, кто-то выполз из уютного кокона самообмана очень вовремя: Эрик не собирается называть причину расторжения договора, но уже подделал её в документах чужими руками, чтобы...что? Самому рук не марать, видимо. Выбросить из головы собственный проёб!
— Лимоны...?? - мать твою, да что здесь вообще происходит?!
"Тебя поимели, друг", - поганая мысль, но, опять же, правдивая. Удивление медленно покидает его лицо, сменяясь совершенно противоположной гримасой. Воды отступили, Титаник несётся на айсберг. Кит дважды пинает ни в чем не повинный рейл, предпочитая наблюдать, как тот откатывается к другим рейлам, приводя в неистовство то обилие кофров, которое на них висит. Он, пока что, не может подобрать слова и справедливо опасается, что вместо рейлов может напинать собеседнику. Пока что опасается.

— "У нас тут Северная Корея наоборот", да? Как я мог на это купиться... - легко! Очень хотел верить в совпадение интересов и ценностей. Это ж не лейбл, где тебя за рейтинги на британский флаг порвут, тут миссия какая-то у людей есть! Очень смешно.
— А ребятам я что, по-твоему, должен сказать? ЧТО ЛИМОНАД НЕ ПОЛУЧИЛСЯ?! - ай, ой, кофе летит в большого красивого человека, пачкает его свеженький аккуратный джемпер. И, нет, ему не жаль - ни человека, ни джемпера в данный момент. В глубине души он знал, что нужно быть тварью, если хочешь выжить, вот только к себе никогда не примерял - легко быть хорошеньким, когда все проблемы решает менеджер или нанятые юристы. Сейчас защититься от реальности не получается, помочь некому.

— Слушай сюда, бизнесмен-переросток... - айсберг растет, не злите Кита Элмерса. Ему хочется думать, будто он неотвратим, как Судный день, но о красоте момента размышлять попросту некогда. Эрик раза в полтора крупнее него и может слиться отсюда в любой момент? Плевать! Эрик даже может его ударить. Плевать! С чего он вообще взял, что сможет зажать у стены человека с превосходящими габаритами и опытом? Ни с чего.
— Даже не думай, что я подпишу липовые документы. Это в Калифорнии можно найти другую площадку за две недели до мероприятия и разницы никто не заметит, а мы с тобой в Луизиане, сечешь фишку? - шуба опасно скатывается с плеча, жест, которым он её поправляет, выглядит слишком неуместным и уязвимым в сложившейся ситуации. Цель приближается и чёрта с два Кит отступит.
— Шоу сорвано. Представляешь сколько времени у меня освободится для судебных разбирательств? - он утыкается взглядом в пятно на джепмере, однако усилием воли заставляет себя поднять глаза и взглянуть собеседнику в лицо.
— Я волею судеб знаком с одним местным сенатором - он, кстати, входит в попечительский совет университета, где ты преподаешь. Плаза сдохнет под шквалом проверок и аудитов, после чего я обращусь к своей сестре, и ни один банк штата не возьмется вас обслуживать. Это будет самый, сука, дорогой День Святого Валентина в твоей жизни, - не то, чтоб все его угрозы были беспочвенными. Внезапно пробирает холод от того, что он вообще-то реально может устроить Эйзенхорнам сладкую жизнь - достаточно доказать, что причина расторжение договора выдуманная, а значит имеет место быть мошенничество. Достаточно отказаться подписывать документы и шестеренки закрутятся.
— Так что попробуем ещё раз, мистер Эйзенхорн: какова реальная причина, по которой шоу в Плазе не состоится? - как там говорят? Бог любит троицу!

— Джентльмены, зачем же так грустить? Налейте им выпить! За мой счёт, — в своём репертуаре распалялся Девятка, сидя за очередным столом в дорогущем игровом клубе и набрасывая фишку-другую местным служащим. Всех, с кем он играл, бодрый тарот облагодетельствовал «утешительными призами», чем, конечно же, бесил неимоверно. Сильнее бесилась, разве что, охрана и распорядитель зала...

К несчастью обновленный Империум кто-то здесь застал ещё в период, когда к приличному месту это, кхм, заведение не имело никакого отношения. Шли годы, владельцы менялись, большие выигрыши повышали ставки и приводили более респектабельных клиентов, а уж когда клуб (относительно недавно, кстати) открылся во всём своем великолепии, азартные мужи повалили громкою толпою. Перекупили, впрочем, не только Империум, но и некоторые другие интересные места, кое-где даже видели одних и тех же людей. Простое совпадение — подумал бы рядовой обыватель, мсье Де ЛаКруа, напротив, чуял движение финансовых потоков и почти наверняка мог сказать, что некоторые покупки неслучайны и совершают их вовсе неслучайные люди. Человек, точнее.

— Мистер Де Л... — в очередной раз притащил свою постную мину за «Фараон» распорядитель. Вот вроде мышь мышью, а та ещё крыса.
— Фернан, — ласково поправил мужчина, одарив собеседника улыбкой
— Ну что? Вам нужно сменить колоду, крупье или стол? — остальные игроки дружно похихикали в усы, пока один из них, уже считай преклонного возраста человек, не принялся кряхтя слезать со стула.
— А они все Фернаны, представляете? Я слышал, дед этого юноши выиграл в «мушку» целый особняк. А его папаша...кстати, как он там? Чуть не обчистил меня до нитки за таким вот столом! — собравшиеся дружно хохотнули ещё раз. «Юноша», само собой, смеялся громче всех.
— Отец в добром здравии, благодарю. Уехал в Париж, как и хотел, — враньё, чем дальше, тем проще. Просто тридцать лет назад старик был крепким уважаемым мужчиной, которого угораздило нарваться на очередного Золотого принца. Подумаешь, принц видал ещё пикет и триктрак...на нём же не написано!

— За каким столом играют в трисет? Пожалуй, немного облегчу вам задачу, — наконец, сжалился над распорядителем «везунчик». Он уже и так дважды снял кассу, из-за чего поднос с фишками за ним носил специальный человек. Между играми его успели обыскать (один раз), сменить крупье (один раз), сменить колоду (три раза) и, наконец стол (один раз). Увы, ничего криминального бедолагам найти так и не удалось, кроме абсурдно дорогих серебряных запонок и брильянтовой булавки для платка. Ещё гость оставил коробку с бантом в гардеробе, вряд ли там лежало что-то, чем он мог воспользоваться с такого расстояния. От десятка тысяч фунтов Империум не обеднеет, однако руководство клуба наверняка задёргается.
— Не хотите освежиться? Пока готовят стол, — елейным голосом пропел распорядитель. Мужчина равнодушно пожал плечами и прошествовал к буфету, где по традиции заказал себе шампанского и принялся обозревать зал. Пусть побегают, им полезно. Идиллия, впрочем, длилась недолго: в его лицо упёрлись два горящих светлых глаза.

— Ксавье! Вечер добрый. Хотите шампанского? — просиял тарот и махнул рукой в сторону буфета. Он не знал, какой фамилией юноша назвался на входе, потому предпочёл имя.
— Простите, за неподобающий наряд...Шейный платок и булавку я пожертвовал младшему Оксфорду, иначе он свой зад отсюда никогда не выкупил бы. Его отцу это вряд ли понравится, сами понимаете.

Что ж, воспитали Антуана правильно, и это радовало — родителя тот если не почитал, то хотя бы боялся (небезосновательно, прямо скажем), и представить себя активным участником семейной идиллии с любовью-морковью и прочими соплями тоже не мог. И ведь не то, чтобы на Острове никто никого вообще не любил, просто выражалось это по-разному. Присутствовала ли любовь к отпрыску в его конкретном случае, Хальд предпочитал не думать, ведь те времена, когда он искренне радовался каждому сыну или дочери давно прошли: все они погибли, так или иначе.

— У нас с господином Ранье есть договоренности. Финансовые, — как бы между делом отметил вампир, прекрасно зная, что его намёк поймут правильно. Когда дело касается власти, выгоды и денег, усложнять и так непростые взаимоотношения двух семей нет никакого смысла. Особенно, ежели грядущий союз будет неправильно представлен и тем более неверно истолкован.

— Без одобрения глав кланов такие дела не делаются, — уточнил Лозари. Потому что пока складывалось впечатление, что детишки как раз плохо поняли, куда лезут. Никто им уйти в свободное плавание не даст, уж старшенький-то должен понимать. И принимать. С последним, увы, давно имелись сложности: если раньше его недовольство колебалось на уровне подросткового «уйду без шапки в ночь холодную», то теперь он задумался. В присутствие обладателя Сенсусы, который не единожды проклял свою руну и всё-таки сделал мысленную зарубку о том, что, возможно, общается с потенциальным предателем.

— Причины очевидны, — обозрел трепещущую листву хозяин Острова и лишь затем перевёл взгляд на собеседника.

— Вы нашли, что друг другу предложить. Думаю, ты хочешь сделать своё положение в клане более… — он вздохнул, подбирая слово, — стабильным. О мотивах барышни остаётся лишь догадываться. Предпочту выяснить при личной встрече, — действительно, клан Лозари это не богадельня с распахнутыми настежь дверями. Вот согласился бы Викториан на первое предложение, дело пошло бы гораздо легче...

Среди собравшихся царило некоторое напряжение — это прекрасно считывалось и без руны. Добрый доктор смотрел на незнакомца так, будто готов прибить, а незнакомца, напротив, очень веселила подобная реакция. Бен, вроде, как-то обмолвился о том, что они не поделили женщину и некий артефакт, ну так сколько времени прошло? Кому-то досталась красотка, кому-то побрякушка. Всё честно! Папуля просто так домами не разбрасывался.

— О, так у вас в семье приятные хлопоты? Поздравляю с грядущим пополнением, господин Лоуренс, — без задней мысли потрогала за плечо вампира девушка. Новые члены клана это так прекрасно! Жену Бена она, пока что, не видела, потому что достойного повода не представлялось. Не тащить же беременную на похороны, в самом деле. Ей, вон, рыдающих женщин достаточно, такими темпами можно было и плакальщик не нанимать…

Тем временем активизировался Досельдоф, который с энтузиазмом принялся рекламировать, ой, простите, рекомендовать глав кланов друг другу. «Возрождение», кто бы сомневался. Так и подмывало спросить, мол, возрождение чего?? Но она, конечно, не стала: пристальный взгляд Морохира чувствовался и без этого. Тот наверняка уже выгадывал чего-то и сюда припёрся жалом поводить не просто так.

— Рада знакомству, господин фон Морохир, — кивнула Джина и согласно этикету подала руку первой. На вид потомок Никоса мало чем отличался от обычного мужчины. Раз магичку ещё не слопал, значит относительно вменяемый. Скорее всего, такой же сноб, как и большинство чистокровных, считавших Хальда баловнем судьбы, несмотря на то, что мало кому придётся по нраву такое «баловство». Эволюционировать от домохозяина до главы клана в условиях Войны королевств так себе подарок, согласитесь.

— Что Вы… — рассмеялась вампирша. Она? Кому-то что-то заткнуть?? Буквально разик кислород перекрыла. Очень  основательно. Но там была безвыходная ситуация, честное слово.

— Остальные кандидаты либо не пережили обращение, либо не справились с его последствиями, — да, это официальная линия, именно её она будет гнуть, пока подчинённые сами в этот бред не поверят.

— Нам пора ехать. Если захотите присоединиться к панихиде, машины ждут у здания, — она никого ни к чему не принуждает, честное слово. Может кому-то страсть как хочется послушать профессиональное рыдание плакальщиц и полюбоваться, как наследница главы клана развеивает его прах. Всякое бывает. Там ещё локация такая красивая — шатры над обрывом, куда деваться, домик покойного, к этому обрыву прилепленный, совсем рядом. Красота!

— Сол это сокращенное от Соломон? — как бы между делом поинтересовался фармацевт, разглядывая любителя сложить салфеточки.
— Не люблю обращаться по кликухам и фамилиям, если честно. Обычно собеседники придумывают себе какие-нибудь имена, — он беззаботно пожал плечами. Во-первых, ему всё равно никак не проверить, во-вторых, их положение уже неравное — эти двое явно наводили о нем справки и точно знают, что он Джереми, а не, скажем, Марк или Пол, знают, с чем работал и как именно проебался. Но отсутствие резких движений и постных лиц, в целом, радовало. Никому не нравится делиться властью и деньгами, если только это не есть необходимое зло.

— Мне очень хочется узнать ваше обоснование такому запросу... — запрос? Как интересно. Джереми улыбается Бледному, как самый обходительный идиот на свете, который ну вот вообще ничего не понимает, даже самого элементарного. Это не запрос, это требование, притом весьма наглое, просто обладателю костюма нужно...что? Сохранять контроль над ситуацией? Тешить собственное эго? Отыгрывать выбранный образ? Множество вариантов. Если кое-кто будет достаточно убедительным. "Сверять часы" по Вайсу, в данном случае, проще: тот вообще ни о чего не отказывается и даже словами через рот говорит что-то приятное про этикет.
"Враньё, но какое!" — так называемые будущие партнёры продадут его за кукурузину, если что-то пойдёт не так. Да и сам он хорош сходу ввязываться в авантюру с двумя неизвестными. Мистер Портер в последний раз окидывает зал взглядом, кристально ясно понимая, что вот сейчас окно возможностей либо закроется, либо откроет им всем удивительный новый мир, да-да. В конце концов, чего ещё ждать, если оставляешь дверь в Даркнете слегка приоткрытой?

— Вы оба чрезвычайно избирательны в еде, — легкий кивок. Обмен репликами без продолжения, игра с двойным, может даже с тройным дном. Перед ним не последние игроки в городе, иначе не сунулись бы в столько долгосрочный и дорогой проект. С другой стороны, перед ним, по некоторым признакам, два мертвеца — что для вампиров время? Де Луна регулярно нёс что-то подобное: деньги, мол, прах, а время пройдет, останутся только знания. Кинкейда интересовала власть, эти двое хотят ещё и денег. Вероятно вечность без риска тянется слишком медленно и печально.
"Да, я не мастер конспирации. Что смог", — он задумчиво проследил взглядом за чужой симкой. Больше для очистки совести, которой у него самого (по всем признакам) не было.

— В моем досудебном разбирательстве был пункт о нелегальных экспериментах, его убрали за недостатком улик, — прям-таки целомудренно начал химик, скромно потупив взор.
— В действительности я уже один раз организовал себе подпольную лабораторию. Не в одну каску, конечно, воспользовался услугами ребят, вроде мистера Бледного. Правда, они эволюционировали только до курток, не до костюмов, — и он был не такой дурак, чтобы давать кому-то из них долю, ага.
— Наркоманов, бездомных и пьяниц никто не искал, а здоровые экземпляры поставляли ребята в куртках — у них всегда был кто-то ненадежный или провинившийся...Также я организовал цепочку сбыта: улик не нашли, потому что они лежали пылью на местном мусоросжигательном заводе и частично были подмешаны в собачий корм на ближайшей фабрике. На разработку препарата тогда ушло полтора года, и это не тот рекорд, который нужно перебить, — второй раз на те же грабли? Нет, спасибо.
— Поэтому, господа, я прекрасно понимаю во что ввязываюсь. Это долго, дорого и совершенно точно не принесет немедленный результат, — мистер Портер виновато развел руками, силясь определить, а понимают ли собравшиеся о чём он вообще? Им придётся создать отличную лабораторию с подходящими условиями содержания испытуемых, достать разные образцы товара, потом достать живой материал и придумать, как сделать производство безотходным, подобрать подходящий софт и так далее, и тому подобное.