| ПАПКА: Удалённое
КОМУ: Андерс Хелльман
ТЕМА: (Без темы)
Знаешь, милый друг, я тут поймала себя на мысли... ведь ты - Оппенгеймер современного мира. Только вместо атома мы расщепили нечто более хрупкое. Мы создали монстра. И я говорю не о маркетинге "Сохрани свою душу", которым мы кормим инвесторов, я говорю о том, что пришло следом: культы цифрового бессмертия, новую форму рабства, пытки, не кончающиеся со смертью мозга.
Мы с тобой заигрались.
Но признай, эта игра была восхитительной. Мы были юные, чувствовали себя полубогами, способными по-настоящему победить смерть. Казалось, вот-вот начнём творить настоящие чудеса. Ведь только мы с тобой во всей корпоративной машине, не считая бедной Альт Каннингем, понимали истинную суть "Душегуба". Понимали гений друг друга. Вседозволенность и всемогущество опьяняли.
Мы были заговорщиками, спиритуалистами, сотрясателями основ вселенной. Все души, на которые "Арасака" могла наложить свои руки, были нашей песочницей. Мы меняли фрагменты личностей или воспоминаний просто чтобы проверить - насколько хороши наши инструменты. Мы играли как дети, не понимая, что лишили людей самого фундаментального права - права на конечную смерть.
В последнее время я часто думаю про отца. Он и в лучшие годы был рабом своего эго, а когда узнал истинный потенциал "Душегуба", то вовсе помешался на вечности. И ладно бы его целью был просто цифровой призрак, прыгающий из одного молодого сосуда в другой... это хотя бы можно было понять. Но представь его - концентрированным, сверхмощным ИИ? Вечный император, способный наконец привести к величию не только одну дзайбацу, а всю Японию. Без громоздких носителей, неуязвимый для нео-луддитов с пакетами С4, способный затеряться в толпе и переписать себя в живую плоть по щелчку щепки?
И вот что, Андерс, не даёт мне спокойно спать по ночам.
Все эти годы только перед тобой мне не нужно было притворяться, что мы делаем что-то благое, я могла быть чудовищем и наслаждаться этим. Но теперь я хочу спросить тебя и услышать правду. Ты действительно просто не мог остановиться? Или изначально планировал что-то подобное? Иногда мне кажется, что за твоими расчётами стоял не только интерес "Арасаки"... и даже не твой собственный. Кто на самом деле направлял наши руки?
Или будь милостив - и скажи, что последние двадцать лет испортили меня. Скажи, что я параноик. Потому что если я права... то мы осквернили саму суть мироздания и заслужили всё, что грядёт.
Нутыпонял, да? Конкретного сюжета "от и до" я под него не писала, но мне нужен этот чел и этот вайб - в настоящем, прошлом и будущем.
3-5к, 1-2 поста в неделю, на чилле, на расслабоне. Если не шибко знаешь за Кибер-77 - не страшно, главное любить жанр, а в нюансы и детали местного лора я тебя погружу: совершенно безболезненно, бесплатно, без регистрации и смс. пример поста Сандаю демонстрирует свой некогда хорошо прикрытый оскал. Раньше он был послушнее, не позволял себе такой очевидной дерзости, не огрызался и не кричал, и Ханако хочется напомнить Оде о том, где его место, и как стоит себя вести с человеком её социального статуса, но она сдерживается. Плотнее сжимает губы, выдыхает медленно, осторожно, так тихо, как только получится. Сейчас гордость обойдётся в куда большую цену, чем она может себе позволить.
Голоса за стеной приближаются. Ханако узнаёт Нанами и вместе с ней - лейтенанта "Стальных Драконов", заменивших тюремщиков, телохранителей и часовых. Кансайский психопат, которого соратники зовут Ямагути. Он спрашивает что тут произошло, Нанами костерит хозяйку на чём свет стоит: она-де совсем слетела с катушек, отказывается есть и психует, пришибленная царевна. Ямагути цокает языком, жалеет хорошенькую Нанами (так и не скажешь, что девке за восемьдесят) и пинает что-то тяжёлое:
- И чего ей, блять, не хватает? Зад в тепле, в него дуют, да за такую жизнь любой бы руки-ноги поотдавал!
- Не могу больше, достала! - В интонации прислуги слышится болезненная, глубокая искренность. Ханако не знает, игра это или чувства, прорвавшиеся спустя столько лет службы, но всё равно хвалит женщину про себя. Действительно умница.
- Я помню...
Порох. Тягучую, тяжёлую медную вонь, от которой желудок сводит спазмами. Крики и выстрелы, мольбы - но не богу, а тому, что Траума Тим прибудет как можно скорее. Человек, последние десять лет сидевший через одно кресло от её собственного, приземляется мешком, набитым камнями, воет на одной ноте и пытается отползти в темноту. Его тело заканчивается под рёбрами, разливается багровым, винным и алым по мрамору. Если бы было чем, её бы стошнило.
"Выходите, принцесса," - издевательски рокочет чудовище, разве что отдалённо напоминающее человека. - "И никто больше не пострадает. Даю слово скаута."
Слово скаута навряд ли много значит для Адама Смэшера.
Её взгляд торопливо соскальзывает с ожившего ночного кошмара и находит бледного как смерть Горо. Они смотрят друг на друга, почти не моргая. Ханако тянется, прикасается ладонью к его щеке, оглаживает высокую скулу золотой подушечкой пальца. Сенсоры считывают живое тепло, разгорячённую кожу. Она одними губами, бесшумно произносит: "Пожалуйста, останьтесь в живых," - и стену над их головами прошивают крупнокалиберные снаряды.
- Седативный дротик класса "Дельта". Вибрацию ави-двигателей.
Звуки становятся ватными, долетающими до сознания словно бы через толщу воды. Тело превращается в единение абстрактных форм, плывущих в серой, распадающейся пустоте. Время теряет значение, растворяется в белом шуме наушников. Свет окончательно гаснет под плотной тканью мешка. Очень хочется пить. Слабость. Мигрень. Тошнота.
- Когда меня привели в сознание, ужасно хотелось в туалет, сухость во рту, - детали со временем размываются, но Ханако старается выуживать из омута всё, что может так или иначе оказаться полезным. - Кетамин и мидазолам в "Дельте" начинают выводиться средними системами фильтрации через два-два с половиной часа, но я не могу ручаться, что дозу не обновляли, пока я была в отключке.
Затем - особняк.
- У меня были заложены уши. Воздух в точке назначения был разреженный и холодный.
Значит, изменение высоты?
- Я сразу попыталась подключиться к Сети, но нейропорт был заблокирован на аппаратном уровне. Окна - смарт-панели "Кироси", воздух фильтруется, температурные условия регулируются изнутри.
Ода расхаживает из стороны в сторону, и Ханако непроизвольно заряжается его ритмом. Её псевдо-энграмма сбоит, рассыпается глитчами, идёт шаг в шаг рука об руку с телохранителем, даже дышит в такт, переставая контролировать своё положение в квартире Хаяси. Маленькое нейронное эхо Сандаю, вот она кто.
- Если снаружи меняется погода - я не чувствую вибрации дождя по стенам, ветра или чего-то ещё. Не могу сказать точно, но мне кажется, что и циклы освещения, подачи еды, сна - понемногу смещаются.
Она не знает, декабрь сейчас, август или февраль. Какой сейчас день, утро, ночь или вечер. Не хватает только капель, безостановочно падающих на макушку.
- Люди всегда одни и те же. Всем, кроме пары лейтенантов "Стальных Драконов" запрещено покидать территорию и контактировать с внешним миром. Поставки прибывают, но я не могу назвать точный интервал, они могут быть специально рассредоточены неравномерно по времени. Навещает меня только брат. И насчёт щепки.
Разговор за стеной затихает, да и Ханако наконец согревается достаточно, чтобы не обжечься, если побольше открыть горячую воду. Ханако выпутывается из свинцового от влаги костюма, подставляет лицо под струи воды и мысленно тараторит, вываливая на Оду не самые знакомые для него, может быть, термины, но куда более полезные чем "не знаю", "не чувствую" и "не вижу".
- Она использует узконаправленный канал связи с сетью микроспутников на высокоэллиптической орбите. Это старый проект моего отца, они не числятся в современных реестрах Сетевого Дозора. Отследить его почти невозможно, если не знать частоту модуляции... связь активируется только когда один из спутников находится на высшей точке над моей системой. Можно попробовать сопоставить время сеансов связи с траекторией полёта отцовских спутников, но у меня...
Нет доступа: к документации, инструментам, внешнему миру. Снова. Хорошо, что у неё всё ещё остаются верные люди, люди, на которых можно полностью положиться, люди, которым можно довериться, люди, которые готовы ради неё поменять местами небо и землю.
- Тебе придётся быть моими глазами и руками, Сандаю. Опять.
| |
