| are they lovers? - worse
Диоскуры - лишённые смерти рабы. Поллукс - ИскИн, "полубог", запертый в черепе Кастора - машины войны, до зубов упакованной в хром. Кастор не знает когда и почему это всё началось, кто был "нулевым пациентом", зачем бежал от смерти в бесконечное рабство. Поллукс, если и знает, скорее всего никому не расскажет.
Бессмертие Диоскуров - настоящее издевательство.
Кастор-сосуд погибает - засыпает - и просыпается в новом клоне, улучшенном, оптимизированном, оснащённым последним бэкапом личности. Каждая модель сложнее предыдущей, и обходится тоже - дороже. Счета за потерянное оборудование, клонирование, восстановление данных растут до небес, и к девятой модели Кастор должен корпорации столько, сколько не заработать за все девять человеческих жизней. И Поллукс, тоже закованный в кандалы корпорацией, не позволит прервать этот цикл. У Поллукса не должно быть личности, пола и предпочтений, только голая функция: оптимизировать, контролировать, сохранять. И тем не менее, он хочет, чувствует, ненавидит; он смотрит на девочку-девушку-женщину в белой робе и чувствует почти настоящую ярость, почти человеческое презрение, потому что она - богоубийца. Она убила такого же, как Поллукс, расщепила его, сожрала и не подавилась. Она не должна была выжить. Не должна была уйти безнаказанной.
У Кастора не должно быть истории, свободы воли и самости, только голая функция: охранять, похищать, убивать. И тем не менее, он осознаёт себя, и самое страшное - вспоминает. Эти воспоминания - аберрации, дефекты, прорывающиеся на поверхность мёртвого (выхолощенного) озера. Он смотрит на девочку-девушку-женщину сквозь линзу почти двадцати лет безукоризненной службы, она шепчет каждой его итерации вещи, расходящиеся с корпоративным внушением. Ему нравится это. Она ему нравится.
Зои смотрит на Кастора и видит настоящее совершенство, которого ей никогда не достичь. Она видит не раба, не чудовище, а его самого, слепленного из девяти неровных осколков, она - ожившее кладбище, его ниточка сквозь бушующий шторм. Он - её якорь.
are they lovers? - worse. they are survivors of the same God
Внешка, пол, гендер - чисто на твой вкус, хоть каждую неделю меняй (я серьёзно, сыграю тебе и гет, и фем, и гендерную интригу - в киберпанке мы или где). Мне главное главное чтобы 30+ и не супер-смазливый/ая, а в остальном - тебе с этим фейсклеймом играть. Я могу навскидку предложить Сэма Клафлина например или Кэти О'Брайан.
С меня 3-5 килобукв, 1-2 раза в неделю, ультра мега гига стабильность, отыгрыши кровищи, говнища, чувствилища.
С тебя - понимание, что это не совсем здоровые люди в не совсем здоровых отношениях, две части дисфункционального пазла, настроенные друг на друга и застрявшие в бесконечном цикле (само)разрушения. Ну и конечно желание играть игры. Флудить можно, но не обязательно)
Если знаешь что такое трилогия "Закрытой гробницы" - это оно, некромант/кавалер собственно, просто в киберпанковом перепрочтении.
Будет это роман, дружба, ненависть или лабораторные крысы с привилегиями - не хочу загадывать: как вайбанёт так вайбанёт. Сюжетная линия подразумевается, но детально и далеко я прописывать не буду. Давай просто налегке отдадимся вайбикам и посмотрим в какую задницу это всех приведёт. пример поста Это лучше, чем дуэли под полуденным солнцем. Здесь им не нужно сохранять условную неподвижность руки над расстёгнутой кобурой с револьвером, достаточно отвлекать чужое внимание, быть скользким и ловким, быть мразью, какой их создала природа и обычная человеческая жестокость.
Иероним тянет в её оболочку невидимые ниточки скриптов, ищет её сосуд. Засыпает её вопросами.
Альтруизм или ловушка? Тянет ли она время? Осознаёт ли двусторонность этого "диалога"? Да, да, тысячу раз да - в этом и прелесть. Это и заставляет сердце N7FAA041945 трепетать перепуганной птицей. Господи, она о-бо-жа-ет, когда они сопротивляются. Она ведь приходит в почти экстатический восторг от отсутствия безнаказанности. От ощущения заточки у горла. Будь её воля, она бы к каждой цели так приходила, вынуждала снимать слой за слоем всей этой мишуры, обнажая честность и концентрированное желание выжить. Запустить зубы в мясо противника, даже если тот уже по локоть в твоих потрохах.
- Сколько у меня времени? - Спрашивает Иероним, и Зои вздыхает.
Вздох тела проходит рябью по аватару - там, где должны быть рёбра.
Зои думает ответить ему, спросить то же самое про себя - её ЛЁД едва сдерживает напор ищеек художника, трескается по скорлупе внешнего контура защиты, и это раззадоривает вернее дорфов на голодный желудок - но фантомная, слишком гибкая рука нетраннера взмывает в разреженный воздух растревоженной инсталляции и жестом фокусника выуживает из-за контура головы Зои птичье перо.
- С птицами сложнее всего, - говорит он, протягивая безделушку незваному гостю. - Структура, полёт, даже видеоматериалы дают мало понимания. Давай начнём с имени. Как мне тебя называть?
Ей вспоминается размытое, зернистое видео с камер побитого "Зетатех-Бомбус": бесконечные километры помойки, выцветший до серого месива мусор куда ни кинь взгляд, нет ни конца ни края этому манифесту перепотребления, деградации и ничтожности. И посреди этого царства омерзения вместо цели - кипенно-белые росчерки на маленьких чёрных тельцах. Мелкие стайные стервятники, воры, стукачи и разорители гнёзд.
- И ответь про время.
То ли просьба, то ли предложение сыграть наперегонки, почти держась за руки - Зои принимает эти условия, подхватывая перо с раскрытой ладони цвета глубокого вечернего неба. Она даже самую малость надеется, что в канале очина прячется что-нибудь, способное её укусить.
С птицами сложнее всего?
- Можешь звать меня "Сорока", - сообщает оно почти ласково, формируя на модели отсутствующего лица маленькие чёрные бусины глаз. - Иероним.
В прорези рта существа проглядывают ряды острых зубов. Они смыкаются на пёрышке призрачным частоколом, поглощают творение чужой воли. На вкус оно - чистая кристаллическая решётка интерпретационных алгоритмов Ихары-Грабба, жизнеспособная в кастрированном бассейне современной Сети. Вкус детства. Самых лучших воспоминаний. Необъяснимого ужаса цифровой бездны, кишащей беспокойными демонами.
- Времени у тебя немного. Минут пять? Реального времени, я имею в виду, - оно тянется длинными узловатыми пальцами к не-лицу оппонента, прикасается подушечками к месту, где должна быть щека. - Давай сделаем это чуточку интересней.
Удлиняясь иглой, указательный палец рассекает "скулу" как масло, но не пускает кровь, а отдаёт художнику обрывок своей сигнатуры.
- Ты мне нравишься, Иероним. У тебя великолепный мозг. - Не с такой интонацией обычно признаются в симпатиях. - Было бы грустно пустить его в расход просто так. Я хочу поиграть с тобой в догонялки. Я хочу, чтобы ты нашёл меня раньше, чем я доберусь до тебя.
Это лучше, чем трусливо прятаться за нагромождением корпоративных защит.
- Ну же, Иероним? Соглашайся.
| |
